— Это следует видеть, — щучьегубый переглянулся с барменом. — А видеть это можно только здесь. Оффиухцы, они как бы вроде этих поганых протозид, их не сильно-то выманишь из Нетипичной зоны.
— Подыскивай сравнения! — возмутился бармен. — «Протозид!..» — Он брезгливо поджал губы. — Протозиды убивают, а оффиухцы радуют. Есть разница, правда?
Он плеснул в свою чашку еще несколько капель титучая и выругался.
Хенк усмехнулся.
Похоже, за время его отсутствия изменилось не многое. Да и вряд ли могло измениться. Ненависть Арианцев, Цветочников, океана Бюрге к протозидам не могла рассеяться сама по себе.
Хенк опять усмехнулся.
Он чувствовал себя гонцом, несущим добрую весть. Завтра утром он разберется в заметках, набросанных для него Шу и вложенных в кристаллы памяти, и, возможно, в том же Аквариуме познакомит сотрудников Конечной станции с некоторыми из своих выводов.
Он поманил к себе бармена.
— Через Симму, наверное, прошло немало людей?
— С Земли? — не понял бармен.
— Неважно откуда, — ухмыльнулся Хенк. — Главное, людей.
— Конечно были.
— На складах Симмы, должно быть, попадаются занятные вещи, а?
— Да уж, наверное. Мы ничего не выбрасываем.
И спросил:
— Тебя интересует что-то конкретное?
— Да, — кивнул Хенк.
— Твой счет надежен, — помолчав, кивнул бармен. — Говори. Если эта штука сыщется, она твоя.
И Хенк сказал:
— Шляпа.
Он ничего не добавил к просьбе. Он ничего не хотел объяснять. Правда, никаких объяснений и не понадобилось. И бармен, и звездный перегонщик с плоскими щучьими губами уже разглядели шрам, вовсе не украшающий Хенка. Уже совсем другим, сочувствующим голосом бармен спросил:
— Где тебя так?
Он явно понял просьбу Хенка по-своему. Он явно решил, что шляпа нужна Хенку по самой простой причине — прикрыть шрам, надвинув шляпу на лоб. А сочувствие прорезалось от того, что до него наконец дошло: Хенк — человек. Оберон, пройдя сквозь Преобразователь, никогда не получит ни морщинки, ни бородавки, ни тем более шрама. Квазилюди всегда гармоничны. У них не бывает каких-либо заметных уродств. Их тела всегда чисты.
— Где тебя так? — переспросил бармен.
— Не важно, — отмахнулся Хенк.
— Такой удар может жизнь отшибить, не только память, — сочувственно кивнул бармен. — Как у тебя с памятью? Имя помнишь?
— Еще бы! — усмехнулся Хенк и подмигнул бармену: — Я — Хенк.
— А я — Люке, — еще раз кивнул бармен. — Зови меня так. Люке. Это не имя, но мне нравится, когда меня называют Люке.
— А я — Ханс, — протянул руку звездный перегон-шик. — По-настоящему Ханс, без всяких там оберонских штучек.
Хенк кивнул.