Приступ внезапного, беспричинного беспокойства миновал прежде, чем Вениамин успел удивиться и понять это ощущение.
«Нервы, что ли?» — подумал он, радуясь в то же время, что ни Маргарита, ни Лозинский не заметили его минутной слабости.
Лозинский внезапно остановился, поднял руку.
— Следы! — глухо проговорил он.
На пологом голом склоне глинистого холма отпечатались цепочки полукружий. Ямки уже заполнились дождевой влагой, но очертания их оставались четкими. Лозинский сбросил с плеч винтовку и вещмешок.
— Все. Отдыхаем. Вениамин, ставь палатку под этим деревом.
— Почему? — сказала Маргарита. — Я вовсе не устала.
— Я устал, — коротко усмехнулся Лозинский, — и Вениамин тоже.
Вениамин собрался возразить, но Лозинский жестом остановил его.
— Чтобы настигнуть стаю, нам понадобится много сил. Это настоящая охота. Потому отдыхать!
Они забрались в палатку и съели по тюбику пищевого концентрата. Потом Вениамин засунул пустые тюбики в утилизатор, включил его ненадолго и вытряхнул горстку пепла через клапан палатки наружу. Теперь шум дождя вызывал ощущение уюта. В полумраке Маргарита казалась маленькой и беззащитной. Вениамин отвернулся, сделал вид, будто поправляет замок рюкзака.
— Веня, ты не жалеешь, что пошел с нами? — тоненько, по-детски сказала Маргарита.
— Отчего же, — суховато ответил он, — хороший отдых, не хуже, чем на курорте.
— Я тебя замучила, — ласково сказала она, — таскаю за собой.
— Думаю, Вениамин не испытывает от этого особого огорчения, — сонно пробормотал Лозинский.
— А ты бы мог застрелить сурду, Веня? — спросила Маргарита.
— Зачем?
— Ну-у, предположим, — она растягивала слова, будто школьница, отвечающая урок, — она на меня нападет.
Лозинский хмыкнул в своем углу.
— Соол говорил, что сурда не нападает на людей, — сказал Вениамин. — Это раньше ее считали опасной. Но она питается тушканчиками и монсами.
— А когда ее преследуют? Она все равно не нападает?
— Не знаю… Возможно, в безвыходном положении…
— У нее такого положения не будет, — успокоил Лозинский, — мы охотимся на монсов. И не стоит портить прекрасный спорт бессмысленными «если». Этак можно далеко зайти.
— Вы слишком практичны, Лозинский, — сказала Маргарита.
— Такое состояние более всего соответствует тому, чем мы намерены заняться, — спокойно парировал тот.
— Слышите? — сказал Веня. — Дождь стихает.
Они бросились вперед, сбившись в тесный, визжащий клубок. Этот прием действовал безотказно. Дело никогда не доходило до схватки. Так случилось и сейчас. Сурда подскочил на месте, в панике взвыл, кинулся в воду, из воды — на противоположный берег и прочь из леса громадными скачками, из страшного леса, в котором добыча нападает первой.
Теперь этот сурда не осмелится появиться в лесу несколько полнолуний, до тех пор, пока не сотрется в его короткой звериной памяти след происшедшего. Отряд еще покричал вслед хищнику для острастки, и монсы разбежались по семьям.
Именно в этот момент Сверхмозг впервые увидел чужих. Он увидел их зрением самца с белой полоской на спине. Новые существа, большие, как сурда, с темно-зеленой блестящей от дождя комлей передвигались на задних конечностях, зажав в передних длинные странные палки.
Самец с белой отметиной приподнялся, высунув из травы пушистую мордочку с удивленными, круглыми глазами.