— Я… я не… Нет никакого безумия, — повинился вдруг тот. — Это кураж возросших способностей. И ничего больше. Не бывает жертв огнелиста, есть лишь те… кому он вскружил голову.
— Дорвавшиеся маньяки, — выдохнул Летар, брызнув густой кровью.
Эльф повесил голову, услышанное отозвалось в нём болезненной судорогой.
— Провидец подсунул тебя, чтобы сломать меня, — пробормотал он.
Летар покачал головой, ноги тряслись и хотели уже подогнуться, но он пока держался.
— Судя по тому, что ты не вцепился в меня, как в свой единственный шанс выбраться отсюда, он уже тебя сломал. И это понятно. Когда судьба делает из тебя калеку, привыкнуть нелегко. Но у меня нет времени учить тебя жить с этим.
Убийца отнял окровавленную ладонь от живота и сплёл заклятье. Прежде, чем Кирион опомнился, эльфийская кисть оказалась прижата к стене.
— Что ты делаешь? — взвизгнул Кирион, но оказался слишком слаб, чтобы противиться даже раненому убийце.
— Исцеляю.
Ледяной топор рассёк локтевой сустав и с хрустом ударился о камень. Эльф заорал, припав лбом к полу, его рука упала оземь вместе с раскрывшимся наручем, и Летар наконец позволил себе стечь вниз по стене. Прилипший к руке топор пришлось отдирать вместе с кожей, после чего оружие оказалось отброшено в сторону.
— Вот это оракул ещё предвидел, — сказал убийца, глядя на свою печать, как на башенные часы. Ранение могло сместить внутренний счёт времени, и Летар не до конца доверял ощущениям. Но печать пока не спешила разливаться по всей руке, так что десяток-другой минут в запасе, вероятно, ещё имелся. — Сейчас я верну тебе обе руки, Кирион, и это он тоже видел. Но дальше его зрение рисует ему фальшивые образы. Один из нас съест огнелист и убьёт провидца. Если это будешь ты… — Летар сделал выразительную паузу, позволив эху эльфийского вытья переполнить яму, — то я умру прямо здесь и сейчас. А вот если это буду я, тебе светит занимательная история.
Время слов закончилось, светлая вспышка мигнула на всю темницу и тут же пропала. Стенающий Кирион замолк, не поверив собственным ощущениям. Его руки вернулись на место, в голове прояснилось, очередная ударившая по макушке капля воды отозвалась в нём не упадком, но яростью.
Сзади раздался захлёбывающийся кашель. Эльф испуганно обернулся на целителя, который только что совершил невозможное. Человечек закатил глаза к потолку, вспенившаяся кровь хлынула из его рта с новой силой.
— Королевна! — выругался Кирион при виде умирающего Летара.
Всплеск рук — энергия коснулась печати на руке убийцы, и та отозвалась холодным терпением — в ней ещё было время. Тогда что убивает его? Почему? Хитрый ублюдок обещал историю, которая будет стоить всего огнелиста. Это она?!
Кашель Летара затих прежде, чем Кирион смог обдумать вопрос. Голова человека повисла, струйка красной слюны свесилась на залитый кровью плащ, и эльф не выдержал.
Новый всплеск, в воздухе открылась фиолетовая рамка, и Кирион потянулся рукой внутрь. Схватился за что-то и испытал чувство, от которого подземелье успело его отучить — брезгливость. Поморщившись, он вытянул из проёма в пространстве собственную отсечённую кисть, которая так и не разжала хватку на огнелисте. Наспех отогнув пальцы и откинув ставшую чужой конечность, эльф упал рядом с Летаром, запрокинул голову и принялся запихивать ему в рот целую охапку растения.
— Я поверил в тебя, человечий сын! Ну же! Жри листья! Только посмей сдохнуть и не рассказать свою историю! — Кирион протолкнул жгучие листья прямо в глотку Летару. — Если сдохнешь, огнелист все равно не накачает труп магией! Вырежу его из твоего горла топором и сожру сам!
Летар вздрогнул и надсадно захрипел, будто услышав слова эльфа с того света и воспротивившись.
— Я задохнусь! — просипел Летар и оттолкнул насевшего Кириона.
— Огнелист подействовал?! — со смесью страха и торжества воскликнул эльф. — Но ты погоди. Он не отдаёт весь сок разом, нужна ещё минута-другая.
— А у меня их много?
— Пока что ты жив, значит время есть.
Летар вскинул руку, призвав эльфа заткнуться и не нести чушь. Лицо убийцы розовело, из взгляда выветривались следы борьбы со смертью, рана на животе перестала иметь значение.
— История будет короткой, — протараторил Летар, ощущая, как огнелист медленно всасывается в энергоканалы. — Ты помнишь графского сына, который лишил меня магии? Это и есть оракул, придворный архимаг Края, Дерас Каас. Он заказал мне сам себя. Но это не всё. Я знаю, куда ушла моя магия…
Летар выдохнул. Десять лет не имевшие выхода слова замерли на губах, пока внутри нарастала буря. Кирион внимал, не моргая.
— Я говорил, что всему виной яд. Дерас Каас использовал яд, который, как он думал, лишил меня магии… — повествующий Летар вернулся в действительность, поднял с пола запрещающий наруч, вытряхнул из него эльфийскую конечность и спрятал вещицу в карман. — В какой-то степени это верно. Я не мог использовать магию из-за яда. Но Дерас заблуждался, знал итог, но не причину. Это не был побочный эффект, проявившийся только из-за того, что я маг величайшего порядка, — сантипушка выпрыгнула из-под плаща, покрылась несколькими слоями защитных заклинаний и спряталась обратно. — Я просто не вывел яд из организма. Он въелся в меня, в самое нутро, все органы оказались поражены за считанные минуты, всю энергию я потратил на исцеление, но её не хватило. Недолеченные органы снова выпустили заразу в остальной организм, поставив меня на край гибели. Исцеление стало сродни самоубийству, и тогда я решил не пытаться вылечить себя… Я стал сдерживать эффект яда.
Летар замолк, взмахнул руками, в его пояс вделись меч и кинжал, и он вдруг замер. Летар недоверчиво ощупал рукояти оружия, проверил сантипушку под одеждой, а затем с запоздалым осознанием взглянул на собственные ладони. Он не мог поверить, что ему не нужно больше полагаться на сталь. Он больше не убийца, он целитель.
Кириону эта пауза потребовалась, чтобы уложить услышанное в голове:
— Ты хочешь сказать…