— Имперские шпионы, — догадливо кивнул Логнар и понюхал своё варево.
— Зачарованные птички из Фулгура, старательно делающие вид, что они обычные вороны. Только никто, кроме чаек у самого Сайо, не летает стаями в этих краях.
— Императрица следит за нами. — вставил Родерик.
— Или кто-то из её советников, — предположила Бора.
— Надо избегать воронов, — добавил Берси.
— Поздно, — отрезал Конор. — Кто бы нас ни сдал, он сразу свёл на нет всю секретность предприятия. Притворяться, что мы тут просто пришли погулять, не имеет смысла.
— Мы не выстоим перед ещё одной толпой упырей, такой, как в Калло Интни, — сказал Логнар.
— Нет. Но нам это не грозит здесь. Тут опасны могут быть только карриты, если кто-то из вас им не понравится.
— Ты же с ними договоришься? — поинтересовался Логнар, снимая с огня котелок.
Конор, уловивший сомнение в голосе мага, буркнул с неприязнью:
— Я всегда держу своё слово.
Маг не ответил, только бросил исподлобья короткий взгляд. Конор ответил ему прищуром и огляделся, пройдясь глазами по каждому члену отряда.
— Две минуты и выступаем. Желательно успеть в Аш-Краст до заката.
— Почему? — полюбопытствовал Берси, поднимаясь на ноги.
— Чтобы не просиживать ночь впустую, певун, не найдя корабля и не договорившись, чтобы нас переправили на остров. А ночи в Аш-Красте довольно опасны. Я бы не советовал застревать там, — проговорил Конор и скользнул по Лете мимолётным взглядом. — Карриты — своеобразные парни, так что дамочкам придётся прикинуться мужиками, дабы не стать жертвами домогательств.
Лета одарила его кривой хмурой улыбкой, но он не заметил. Или сделал вид, что не заметил.
— Ну чего вы застыли? Сворачиваемся, не на пикник же мы сюда припёрлись.
Девушка со вздохом вернула кружку Берси и стала собираться, демонстративно медленно, зная, что Конор время от времени поглядывает на неё — с усмешкой, недовольством или равнодушием, ей было всё равно. Ничего вроде бы не изменилось, только его подколки ощущались острее, подогревая её до того состояния, при котором она могла легко вспылить. Он поймал её именно на этом, на злости, ещё давно ощупал все слабые точки и безошибочно определил, куда пырнуть язвительным словцом. И пускай в последние несколько дней их перепалки были ленивыми, имевшими место быть уже просто как данность, необходимость, как утренние процедуры умывания и раскачивания, в каждой из них всё же звенело неосязаемое чувство скорого взрыва — тонкий нерв, готовящийся вот-вот лопнуть. Ему удавалось сохранять невозмутимый вид, а вот Лета… Она попросту не умела. Ибо когда её что-то выводило из себя, всё можно было решить руганью или банальным ударом по лицу, с разницей только чем: мечом или кулаком. Но с Конором этот приём не работал. А вспылить ему в ответ означало проявить слабость, показать, что ты проиграла, и в наказание заработать себе ещё парочку его ухмылок, насмешливых замечаний и унизительных весёлых искорок в глазах.
Она затянула ремень с ножнами на груди и заметила рядом Марка, крепящего колчан на бедре.
— Как спина? — спросила она.
— Уже не болит. На собаке и вправду всё быстро заживает, — улыбнулся он.
— В следующий раз не превращайся в схватках с такими противниками.
— Какими — такими? Швырни бы он меня в стену, если бы я в этот момент был человеком, у меня бы хребет треснул. Волчья личина мне жизнь сохраняет.
Лета поглядела на него, прищурившись.
— Ты ведь понимаешь, что мы собираемся лишить тебя этого соседства?
— Понимаю. И жалеть не буду.
Она приподняла бровь.
— Мне начало казаться, что ты с этим примирился.
— Волколаком быть полезно, но я сыт по горло недостатками, — пояснил он, вздохнув. — У меня блохи. По всему телу… К тому же это вечное желание погнаться с высунутым языком за мимо пробежавшим хорьком… До такой степени, что аж всего трясёт. Я устал чувствовать себя животным. Ладно, пойдём, а то отстанем от остальных.
И действительно, пока они чесали языками, отряд быстренько собрал вещички и двинул на север, едва поспевая за ходьбой Конора. Но Лета хорошо понимала, что не это было причиной, по которой Марк оборвал разговор. Она пожалела, что вообще обратилась к нему. А ведь знала, что внешне бесстрастный керник остро переживал всё, что было связано с проклятием, которым его наградила одна из ведьм Ордена на Скалистых островах. Он научился управлять зверем, но разве от этого что-то изменилось, кроме более редких позывов вцепиться кого-нибудь и разодрать в клочья? Волк продолжал жить своей жизнью внутри него, особо реагируя на полную луну и требуя от своего хозяина свободы в такие ночи, и по Марку это было заметно. Тем сильнее хотелось помочь ему избавиться от этой ноши.