— Второго сам убрал, молодец, певун, — присвистнул Конор.
— Может, ты прекратишь трепаться и возьмёшься за дело? — не выдержала Бора.
— Как ты видишь, я могу и это, и то одновременно.
— Замолчи.
— А ты попробуй, заткни меня.
— Хватит, — Лета вклинилась между ними. — Не маленькие дети же.
— Я ничего не делал. — невинно пропел Конор и встал ногой на лестницу, ведущую вниз со стены. — Пусть бард там и остаётся. Мы крикнем ему, когда нужно будет разжечь огонь, а волчонок останется с ним. заодно будет палить с высоты в тех, кого мы встретим на пути к воротам. Ну, поехали.
Приходилось ему подчиняться. Бора продолжала фыркать что-то в ответ, но Лета её не винила. Мало кто мог выдержать болтовню Конора, и северянка не была из их числа.
Дальше им перестало так везти. Внизу они нарвались на целый отряд, поднявший суматоху при виде них, и двоим упырям удалось сбежать по направлению к центру города. Они сорвались с места с такой скоростью, что стрелы Марка уже не смогли их достать. Но они были самой меньшей заботой, поскольку налетевшие со всех сторон имперцы силились взять захватчиков в кольцо и перебить.
Привычные движения разогрели продрогшие мышцы, и Лета погрузилась в знакомое упоительное чувство. Всё меркло перед тем, что она испытывала, будучи в бою. Этот смертельный танец, отточенный до основания и усиленный странной магией Анругвина, она исполняла уже в тысячный раз, но ей никогда это не надоедало. То, что накопилось в ней благодаря чёртовому кольцу, долгое время ело её, вгоняло в уныние, тонко граничившие с помешательством, но теперь-то она могла сполна отыграться на упырях, отбиваясь от их атак, отсекая им руки и заглядывая в страшные чёрные глаза перед убийством.
Они пытались пробраться к городским воротам через гущу врагов, до которых было рукой подать. Был виден и механизм, с помощью которого их можно было открыть, но было неясно, кто первым доберётся до них. Отовсюду слышались крики и лязг клинков. Краем глаза Лета замечала, как обстояли дела у её друзей. Они уже потеряли одного, воина Сынов Молний, однако остальные пока держались. Не велики потери, но вот если кто-то знакомый… Она боялась даже за Бору. Не то чтобы её смерть хоть как-то повлияла на неё, однако…
«Проклятье. Вот так и проживи среди чужих тебе людей с полтора месяца и привяжись к ним».
Упыри продолжали наплывать. Те двое беглецов, вероятно, привели с собой подмогу. Было необходимо срочно прорваться к воротам.
Что-то полыхнуло наверху, и Лета увидела зарево сигнального костра в башне. Раньше времени. Она развернулась, чтобы прикончить одного из упырей, но тот предугадал её действие и рубанул её по ногам. Отскакивая, она налетела спиной на другого и не удержала равновесия, рухнув вместе с ним на землю. Он, не теряя времени, схватился за неё и, погружая пальцы в волосы, потянул на себя. Она вскрикнула, едва успевая выставить меч горизонтально и поймать клинок недобитого ею упыря. Жаркое, отдававшее железом дыхание обожгло её лицо, а на шее сомкнулись ледяные пальцы. Зажатая между двумя упырями, она не сразу нашла решение, но в конце концов боднула головой в лоб того, что скрестил с ней клинки. Упырь отстранился, а Лета всадила в колено кинжал тому, что душил её. К счастью, эти твари чувствовали боль, поэтому противник тут же выпустил её. Перекатившись, она выдернула кинжал и села на грудь упырю. Опомнившись, он перехватил её руку, нацелившую лезвие ему в глаз и попытался отвести. Несколько секунд борьбы, и Лета начала сдаваться, рука с кинжалом задрожала от напряжения. Девушка услышала, как второй приближался, громко топая по влажной от дождя земле и занося над ней клинок. Она не успеет.
С рычанием она дёрнула упыря на себя и перевернулась вместе с ним, оказавшись под его телом. Меч пронзил его глотку насквозь, в глаза брызнула чёрная кровь. Пока упырь, ненароком убивший своего сородича, осознавал, что сделал, Лета выползла из-под трупа и с усилием вогнала кинжал ему в лицо, даря мгновенную смерть.
Было время, чтобы восстановить дыхание, и она запрокинула голову, чтобы всё ещё стоявший стеной ливень остудил лицо и смыл упыриную кровь. Периферийным зрением она видела, как к ней неслась ещё одна парочка имперцев, и наклонилась, чтобы подобрать Анругвин. Но ещё она видела и другое.
Бревенчатые ворота Хальдарсвена были открыты.
Они зажали их плотным строем, тесня подальше от ворот. Какими бы Чёрные Плащи ни были бы никчёмными воинами, их сила вдвое превосходила силу человека, а поэтому отряду сразу пришлось несладко.
Конор поднял голову, замечая, что чокнутый бард с псиной подожгли сигнальный огонь. Этого ещё не хватало. Он хотел было вернуться на стену, подняться в башню и задать им хорошей трёпки, хотя бы словесной, но к лестнице было уже не подобраться. Упырей слишком много. К тому же Конор видел, что и в башне всё обстояло не очень хорошо — мелькнула спина волколака, он пытался отбиться от двух противников.
Им нужны были ворота, ведь Логнар с войском уже выдвинулись к городу. Это лишь вопрос времени, когда они достигнут городских стен и их всех перебьют с воздуха, как свиней на бойне. Упыри были ещё худшими лучниками, чем воинами ближнего боя, притом, что погодка сегодня сильно помешала бы им, но, если эти идиоты скопятся всей гурьбой под стенами, они в кого-нибудь да попадут.
Конор вскочил на телегу поблизости, по пути отрубив голову одному из упырей, и попытался разглядеть отсюда ворота. Завеса дождя не позволяла увидеть их отчётливо, но то, что к ним было не протолкнуться, он понял хорошо. Упыри полезли вслед за ним на повозку, дёргая его за ноги, и он со злостью проломил самому рьяному череп топором и отпихнул его пинком к дружкам, сбивая их обратно на землю. Тут в глаза ему бросилась русая макушка Родерика, таранившего группу упырей у ворот. Конор бросил обеспокоенный взгляд на башню, почти умоляя про себя псину заметить этот рисковый рывок и прикрыть Родерика. Он много раз помышлял о смерти в бою, но только не сегодня. Он отнюдь не намеревался сдохнуть в окружении голодных кровососов и местных героев народа. Поэтому да, он едва не помолился Одину о победе.
Больше Конор ничего не увидел, так как упыри всё же стащили его с телеги, при этом стукнув его затылком о колёса и разодрав штанину на колене. Очутившись на земле, он не сразу сумел подняться, поскольку вампир придавил его к земле и полез к лицу, протягивая длинные пальцы. Через секунду Конор увидел склонившуюся к нему уродливую морду и желтоватые зубы с выпиравшими клыками.
— Ну привет красавчик, — ляпнул он, всаживая в пасть упыря клинок на полную длину, что в лежачей позе потребовало от него немалых сил.
Двое приятелей кровососа налетели на него, вздевая к небу короткие мечи. Оставив свой меч в упыре, он перерезал глотку одному топором, а другому воткнул его в грудь, так, что услышал треск костей в грудной клетке. Вернув себе меч, он не удержал себя от того, чтобы разочарованно цокнуть. Никакой надежды на равный бой. Упыри, толком не обученные сражению, были для имперской знати расходным материалом, мясом, которое было не жалко пустить под вражеские мечи. Единственное, что могло оказаться для всего их отряда фатальным, это огромное количество упырей, поваливших из всех щелей, как будто сехлины выращивали их с помощью магии, а не обращали.
«Серьёзно, как они могли создать столько кровососов?» — подумал он вскользь, оттяпывая руку до плеча следующему противнику.
Конор с большим бы удовольствием скрестил клинки ещё разок с керничкой. Обернувшись и выцепив её взглядом в гуще упырей, он не заметил ничего особенного. Девка всё также семенила от одного противника к другому, наклоняясь, выгибаясь, доставая кровососов там. где они её не ожидали — она втыкала меч им под рёбра, часто оказываясь сзади, подрубала их под коленями, наносила удары исподтишка, в спину, в затылок, насквозь протаскивая через мерзкие тела клинок. Она просекла упырей, взяв в толк их нечеловеческую силу и отсутствие особых умений в фехтовании, и выбрала удачную тактику, молниеносно кружа и создавая им подлянки. Честное слово, можно было заглядеться на неё. Кто бы её ни научил, он поработал на славу, превратив барышню в настоящую убийцу, умную, искусную и ловкую. Он бы точно не отказался станцевать с ней ещё, как тогда в Бледном лесу, потому что та драка не была похожа на какой-то обычный танец на мечах. Это было другое, нечто такое, о чём Конор вспоминал с возбуждением.
Толкотня у ворот донесла новости о том, что Родерику всё-таки удалось дойти дотуда живым. Дождь немного стих, предоставляя более дальний обзор. Конор поглядел в его сторону, замечая, что и псина с башни увидала происходящее и выпускала стрелу за стрелой. Он бросился к воротам, готовый оказать помощь Родерику, но был окружён целой ватагой упырей. Размышляя, кто первым наскочит на его клинок, Конор почувствовал за спиной приближение ещё нескольких.
«Дьяволы».
Быть задавленным такой толпой или спастись? У него было лишь несколько мгновений для того, чтобы опустить взгляд на руку с мечом и увидеть, как его пальцы исчезают в пурпурном тумане. Он не хотел рисковать. Не сейчас, когда вокруг были те, кто мог увидеть, кем он становится. Но если он этого не сделает, то погибнет, глупо и не за что.
Да и что они сделают, если заметят? Прогонят его в шею? Не впервой. Но он не хотел, чтобы кто-то знал этот секрет, эту его… способность, которой он был награждён в Фулгуре. И времени определиться уже не было.