— Я буду капучино, — решительно добавила Мируна, ощущая отчего-то лёгкое смущение от тут же метнувшегося взгляда мужчины. — Без сахара, пожалуйста.
Бариста не стал унывать от её выбора вопреки его рекламе и зашумел кофемашиной и паром.
Мируна ощущала спиной расстояние в несколько шагов до мужчины за ней. Самой кожей под плотным шёлком платья утонченного серого оттенка. Какое-то гипнотическое воздействие тишины вокруг него, словно звуки поглощались одним его присутствием.
Тогда она не знала, что Себастьян с искренним интересом изучает змейку абстрактной татуировки на открытой шее, ускользающую под ткань платья.
В тот день дождь пах кофе и тёмными цветами.
В тот день Бенджамин Альбу приготовил ей самый крепкий капучино с черепом на густой и пышной пенке.
А его старший брат скользнул в жизнь Мируны, чтобы однажды остаться в ней так надолго, что она перенесла маленькое ателье ближе к его дому.
Сейчас Мируна в задумчивости помешивала ложечкой кофе, неторопливо изучая новые образцы ткани в тяжёлом и толстом альбоме с кожаной обложкой.
Себастьяна она, скорее, почувствовала, чем услышала. Его манера бесшумного появления её не пугала, а завораживала. В конце концов, после стольких лет совместной жизни она даже привыкла к этому.
И даже сейчас не могла не любоваться им.
Он крепко обнял её, одарив запахом пожухлой листвы и чем-то ещё, что напоминало о кладбищах, шепнул “я соскучился” и сел напротив. В руках картонный стаканчик с эмблемой кафе. Мируна с тревогой смотрела на залёгшие тени под глазами мужа и опущенные уголки губ и ощущала такой родной запах гвоздики от его кофе.
— Как курсы в Италии? У тебя теперь ворох идей?
Пусть Себастьян и выглядел немного отстраненным, но он всегда интересовался её делом и всем, что с ним связано. Мируна похлопала по альбому с тканями и эскизнику.
— Эта была изумительная поездка. Жаль, я не успела к похоронам, но как назло все билеты раскупили. Как всё прошло?
Себастьян прекрасно понимал, что она спрашивает не о самих похоронах, а о матери и дяде. Дело всегда в семье. Особенно в случае всех Альбу.
— Терпимо.
— Бенджамина не было?
— Нет.
Себастьян отвечал слишком коротко и глухо. Его тёмные волосы растрепались после шлема, а куртка была плотно застёгнута, словно он уже собирался уходить. Мируна знала, что в такие моменты мучить его расспросами бесполезно. Но она чувствовала, что его беспокоит что-то ещё. Он смотрел куда-то за её плечо и барабанил пальцами по столешнице из тёмного дерева.
— Он наверняка…
— Он не отвечает мне.
— О.
— Молчит с утра. Сначала хоть просто гудки, а теперь вообще недоступен. В баре нет, здесь тоже.
В его словах слышалась горечь. Между братьями всегда существовала некая связь, в которую Мируна никогда не лезла. Её природа для неё оставалась мутной и непознанной, но на каком-то едва ощутимом уровне они могли улавливать отголоски вибраций друг друга.
Она прекрасно помнила один из вечеров, когда они только начали встречаться. Тогда Себастьян встрепенулся и сказал, что нужен брату. Немедленно. Мируна испугалась за него — он метался по дому, как в клетке, названивал Бенджамину снова и снова. Тот не отвечал.
И они поехали ночными тёмными дорогами по городу сквозь свет фонарей. Себастьян стискивал пальцы на руле и молчал всю дорогу. Даже без привычной музыки, которая обычно вибрировала в салоне.
Бенджамин нашёлся у задней двери подвального клуба. Он цеплялся за кирпичные шершавые стены, ошалевший от какой-то дряни, смешанной с алкоголем. Телефон оказался разбит и выкинут в мусорку поблизости, сам он мёрз в тонкой футболке. Не помнил, как здесь очутился и что делал. С отчаянием кинулся к брату и хватался за него, шепча:
— Не уходи. Не оставляй меня одного.
— Я рядом. Всегда буду рядом.
Всю дорогу до дома он просидел на переднем сиденье, а его руки подрагивали, словно жаждали коснуться Себастьяна.