Профессор Гржимек уже не раз бывал в Африке, бывал он и в Серенгети. Он знал: стада антилоп, зебр, жирафов кочуют по обширной территории. Почему? Что заставляет их перемещаться с места на место? Как далеко откочевывают эти стада и не выйдут ли они за границу заповедника, если эти границы будут сужены?
Потом Микаэль Гржимек, совершая многочисленные поездки в разные части Серенгети, собрал образцы почв и трав. Благодаря этому ученые установили, что «путешествия» животных не случайны: в определенное время года они кормились в определенных зонах, причем многие из этих участков лежали далеко за пределами предполагаемых новых границ. Значит, если сокращение заповедника произойдет, то большая часть животных станет неохраняемой и неминуемо погибнет от браконьеров.
Профессору Гржимеку удастся доказать губительность сокращения площади заповедника. Но это произойдет позже. А пока надо отправляться в Африку, надо считать животных и убеждать английские власти цифрами и фактами.
Да, надо. Но для этого нужны деньги, а английское правительство заявило, что у него нет денег для подсчета львов, жирафов, зебр и гну. Не было денег и у Гржимеков. А время не ждало: английские власти уже приняли решение о сокращении заповедника. И тут Гржимекам повезло: любительский фильм, снятый Микаэлем на свой страх и риск, фильм, из-за которого он залез в большие долги и который не был оценен западногерманскими кинопромышленниками, потому что животные в нем показаны слишком мирными, не убивающими друг друга и не нападающими ни на кого, — этот фильм неожиданно на фестивале получил первую премию! Его сразу купили кинопредприниматели многих стран, и у Гржимеков появились деньги. Конечно, эти деньги можно было истратить по-разному. Но ни у отца, ни у сына даже мысли не возникло истратить их иначе, чем на спасение животных!
И вот отец и сын покупают самолет. Они становятся на время учащимися авиашколы и, едва окончив ее, отправляются на своей «Утке» в далекий и опасный путь — в Африку.
До прибытия Гржимеков в Африку существовало мнение, что в Серенгети обитает больше миллиона различных животных. Гржимеки начали считать. Сначала с самолета. Это было очень трудно: надо пролететь над одной зоной много раз, чтоб учесть всех животных, — они ведь не стоят на месте! К тому же самолет не имел глушителей, и к грохоту моторов невозможно было привыкнуть. Но Гржимеки работали. И чем больше они работали, тем яснее становилось: животных в Серенгети гораздо меньше, чем предполагалось. Первоначальные цифры завышены чуть ли не в три раза — животных не миллион, а всего около 367 тысяч.
Таков был первый результат работы Гржимеков. Уже по этому первому результату стало ясно: сокращать размеры заповедника нельзя! Животные, которые, несмотря на охрану, все-таки страдают от браконьеров, будут выходить за пределы заповедника, где охраны совсем нет. И тогда полное уничтожение их неминуемо.
Но надо еще доказать, что животные действительно будут выходить за новую границу заповедника. Отец и сын пересаживаются с самолета на автомобиль. Теперь придется ловить животных и как-то их метить. Микаэль Гржимек изобрел специальное ружье, которое стреляет пульками с усыпляющим веществом. Эти пульки и это вещество нисколько не вредили животным. Проснувшись через некоторое время, они уходили, даже не замечая надетых на них легких, прочных и ярких ошейников, благодаря которым животные были видны издали.
Гну или газелей можно было усыплять «чудо-ружьем», но зебры не подпускали к себе ученых даже на расстояние выстрела. Приходилось догонять их на машине и «ловить вручную» — за хвост. А это не только трудно, но и опасно — волосы на хвосте зебры острые как бритва.
И все-таки сотни зебр вскоре щеголяли в ярких ошейниках.
Теперь с самолета можно было и считать животных, и следить, куда направляется стадо.
Потом начал свои исследования Микаэль: его интересовали образцы почв и трав.
И наконец вывод: для того чтоб ценные животные были сохранены, ни в коем случае нельзя сокращать границы заповедника.
Микаэль Гржимек.
Профессор Гржимек предъявил такие веские доказательства, что не согласиться с ними было нельзя.
Англичане ушли из Африки, колония Танганьика стала независимым государством. Новое правительство делает все возможное, чтоб сохранить Серенгети и его обитателей. Сохранить для людей, живущих сегодня, и для тех, которые будут приезжать сюда через двадцать и через сто лет, чтоб посмотреть на спасенных «полосатых лошадок», на удивительных жирафов и благо — родных львов.
И многие из посетителей уникального заповедника обязательно остановятся у памятника, на котором написано:
Микаэль разбился во время работы, разбился на той самой «Утке», на которой два года назад прилетел в Африку. Он похоронен на зеленом склоне, в самом центре заповедника, который (кто знает?), может быть, уже перестал бы существовать, если бы хмурым декабрьским днем 1957 года «Утка» не полетела в Африку.
А может быть, и зоопарк?
Может быть, он прав, этот веселый и добрый, умный и смелый человек?
С детства и на всю жизнь полюбил он животных, и когда все мальчишки мечтали о том, чтобы стать машинистами или пожарными, он мечтал о зоопарке, куда бы мог приходить каждый день или еще лучше — вообще никогда не уходить из него, всегда быть вместе с животными.
Шли годы, многое менялось в жизни, маленький Джерри превратился в Джеральда Даррелла, но любовь к животным не только не проходила, а с каждым днем становилась все сильнее.
Джеральд Даррелл стал путешественником, известным биологом, знаменитым писателем. О своих путешествиях и приключениях, о людях, с которыми ему приходилось встречаться, и о животных, которых он привозил из этих путешествий, Даррелл написал много удивительных и прекрасных книг. Однако он, знаменитый на весь мир путешественник и писатель, продолжал жить мечтой о зоопарке. Но теперь мечта уже была не детской.
Маленький Джерри просто хотел быть всегда с животными, просто всегда хотел смотреть на них, ухаживать за ними.
Повзрослевший Джеральд страдал не только от того, что ему приходилось расставаться с животными, которых он привозил из путешествий, к которым он привык и которых полюбил.
Чем больше путешествовал Даррелл, чем больше видел, узнавал, тем яснее понимал — многих животных необходимо спасать.
Даррелл мечтал создать зоопарк. Правда, зоопарк необычный.
Люди приходят в зоопарк, чтоб посмотреть на разных зверей и птиц. И почти никогда не задумываются над тем, только ли для показа зверей существуют зоопарки. Большинство считают: да, только для показа. Впрочем, действительно во многих странах, да и у нас в России до революции, большинство частных зоопарков или зверинцев существовало лишь для развлечения публики и для обогащения владельцев зоопарка или зверинцев. Но были и есть другие зоопарки. В них работают ученые, ведутся серьезные исследования, наблюдения, делаются очень важные и интересные открытия. И уж совсем мало кто знает, что благодаря зоопаркам удалось спасти немало зверей и птиц от вымирания или истребления.
Тот, кто бывал в Московском зоопарке, видел, наверное, удивительное животное с небольшой гривой и печальными глазами. У животного этого несколько названий, и одно из них в переводе с китайского значит «непохожий ни на одного из четырех»: рога у него оленьи, но на оленя он не похож; хвост у него коровий, но не похож он и на корову; не похож он и на козу, хотя копыта у него козьи; не похож он и на лошадь. В общем, действительно не похож ни на одного из четырех. Второе имя этого животного — «милу», а научное — олень Давида. Получил он такое название в честь путешественника и исследователя Азии Арманда Давида — первого европейца, увидевшего это животное и сообщившего о нем ученым.