Говорят, Зевс Морской любит дельфином перекидываться, когда торопится к себе в глубину. Только вот Владыке неба и земли недосуг летать птичкой.
Особенно в такой паскудный день.
— В-в-в-владыка!
А я-то надеялся, что успею на родном троне хотя бы час посидеть. Нет, не Судьба, видимо. Говорят, есть у Япета-титана в доме сосуд, где он прячет беды и болезни — так вот, нужно послать к нему гонца, спросить — сосуд никто не разбивал? Не переворачивал?
Явился Владыка к себе в вотчину и до дворца еще дойти не успел, как…
Ну вот, это начальник охраны. Один из оставшихся куретов. Пыхтит, задыхается, сейчас мне сосуд с неприятностями начнет на голову опрокидывать.
Что там может быть?
Драка с утра — было, Зевс — был, на Гермеса жаловаться приходили. Что тогда?
— Твой сын, Владыка…
Мог бы догадаться. Вон, из дворца глухие удары слышатся.
— Опять с Афиной? — скучно спросил я, не ускоряя шаг, но и не замедляя.
С Афиной Арес дрался часто, всегда — с одним и тем же результатом: Афина, торжественно сдувая со лба упрямую прядь, легко шагала по своим делам, Арес тащился к лекарю Пэону, залечивать раны.
Только вот курет мотает головой — странно.
— Что, с Аполлоном?
С сынком Зевса Арес схватывался тоже нередко — по любому поводу, чаще — без повода. После этого к Пэону обычно ползли вдвоем.
Если подумать — с кем он вообще не схватывался? С Гермесом — было (последний раз — в прошлом месяце, когда Гермесу вздумалось поживиться любимым копьем моего сынка). С Гипносом — было (с этим-то за что?!). С близнецом Гипноса — пересеклись два года назад, Арес получил рану в бок, в плечо, метку на лице и «Бездарно дерешься» напоследок (огорчился он не из-за раны). С Посейдоном — и то как-то раз успели зацепиться. С Силой и с Завистью, с младшими титанами, с…
Кто-то любовниц себе собирает, а кто-то вот драки.
Так с кем он еще не схватывался, мой сын и моё воплощённое пророчество?
— С… с Гефестом!
Ну да, с этим не схватывался пока что. Видно, сам понял это.
Потому и схватился.
Не во внутреннем дворе, не в поединке. В мегароне дворца, в драке — смертные друг другу морды так бьют. Боги, правда, тоже бьют — только вот последствий от этого побольше.
Из дворца мне навстречу выскочила Гестия. Крикнула срывающимся от волнения голосом:
— Скорее! Я хотела разнять… а они не разнимаются… я за Герой послала уже!
Но торопиться я не стал. Неспешно прошел по коридорам, усеянным крошевом от стен, разбитыми статуями, испепелёнными цветами, пылью, оставшихся от драгоценных ваз. Прислушался к воинственным выкрикам, ругательствам, боевым кличам (орал в основном мой, Гефест просто ревел. Он легко впадает в неистовство, этот сын Зевса). Постоял у развороченных дверей мегарона, одну даже с уважением тронул пальцем — причудливая ковка была выгнута и перекручена.
А потом уже шагнул внутрь и полюбовался на битву.
По стенам мегарона непринуждённо гуляло пламя. Прогуливалось, мягко ступая, по коврам, вытканным золотыми нитями. Ухало, обнималось с колоннами. Веселясь, танцевало между крошева лавок, столов, стен…
А эти двое давили друг друга в яростных объятиях, хрипя. Казалось — в глотки друг другу вцепятся. Хотя нет, хрипит Гефест, он сверху — навалился и давит, правильно использует вес.
Что использует Арес — непонятно. Может, стратегию какую-нибудь вырабатывает.
А может — задыхается, только вот пальцы на шее у божественного кузнеца размыкать не желает.