Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Матрос, мы Цыганенку еще припомним, правда?

Побежденный горько усмехнулся. Несмотря на скитальческий образ жизни, ему редко приходилось быть битым.

Наказание

Петра Филипповича Рашит не нашел. Тогда он побежал к комсоргу Сергею Дмитриеву. Дмитриев составлял отчет в политотдел. Увидев встревоженное лицо Рашита, он отложил ручку, спокойно спросил:

— Ты еще не ушел в райком?

— Нет. И не пойду! — воскликнул Рашит.

— Что случилось?

Рашит, сев против Сергея, со вздохом произнес:

— Я только что избил новичка.

Дмитриев даже вскочил с места.

— Избил? Расскажи...

Рашит, в немногих словах передав о чрезвычайном происшествии, заключил:

— Я теперь не заслуживаю комсомольского билета, мне его не дадут, поэтому я никуда не пойду.

Дмитриев отрицательно покачал головой:

— Хуже нельзя было придумать. Однако ты обязан пойти и рассказать о случившемся, не утаивая своей вины.

— Не пойду, позвони сам...

— О нет, — отказался Дмитриев. — Я за тебя говорить не стану.

— А я не пойду, — упрямо повторил Рашит.

— Трусишь? — начал сердиться Дмитриев.

Рашит вскочил с места, лицо его зарумянилось.

— Я трушу? Про меня так говоришь?

— Да.

Рашит выбежал из комнаты. Сергей подошел к окну и увидел, что Рашит направился к воротам.

Через полчаса Дмитриев сидел в кабинете начальника колонии. Он горячо говорил:

— Я давал рекомендацию Рашиту, я возглавляю комсомольскую организацию, поэтому за все случившееся должен отвечать в первую очередь я. Выходит, у меня нехватило чутья, бдительности; после этого события вряд ли я должен оставаться на своем посту.

Петр Филиппович ни одним словом не перебивал исповедь Сергея. Он понимал всю неуместность поступка Габдурахманова. Физическое наказание в колонии было строго воспрещено, «самосуды» категорически осуждались. Стасюк не прощал малейшего отступления от порядков, существующих в колонии. Но, выслушав Дмитриева, он поймал себя на том, что комсорг ему нравится. «Ему дали хорошее воспитание, научили критически оценивать свои поступки, он не боится говорить правду. Однако у него маловато жизненного и педагогического опыта, но эти качества он получит, работая у нас... — решил он, пристально рассматривая открытое лицо Сергея, его серые глаза, спрятанные за длинными ресницами, высокий лоб. Даже растерянный взгляд, жалкая улыбка не портили приятного выражения лица. — Да ведь он сам еще мальчик».

— Договоримся об одном, — не выдавая своих чувств, произнес Стасюк, — из этого урока сделаем каждый для себя нужные выводы. Как только Рашит вернется из райкома, вызвать его ко мне. Имейте в виду закон педагога: уважение к воспитаннику должно быть, как и требования к нему, большим. Что это значит? Прежде всего мы должны воспитать в мальчиках сознание своего достоинства, гордость за свое место в обществе. Это великое дело. А для этого нужно чтобы они уважали других. Только уважающий других человек может уважать себя, это — основа. Это не христианская всепрощающая любовь к ближнему, а уважение к советскому человеку, товарищу.

Рашит вернулся в колонию только через три часа и сразу же явился к начальнику. Но Стасюк все не принимал его. Рашит долго ждал. Трудно сказать, сколько дум можно передумать за это время. Он несколько раз входил в приемную, однако секретарша недоуменно пожимала плечами:

— Он еще занят. Я же вам говорила: приходите через час...

— Простите, мне показалось…