— Говорю тебе, не отберу.
— Дай честное слово.
— Честное слово.
Однако мальчик покачал головой:
— Твое слово не годится, оно не настоящее.
— Почему?
— Ты не колонист.
Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы не вмешательство Директора. Он намекнул:
— Трусишь? Пошли Матрос, нечего нам с ним возиться...
Коля шагнул вперед.
— Вот и не боюсь.
Новички подступили к нему, Матросов пристал.
— Ну, покажи карту. На ней моря есть?
— Конечно, разве у нас мало морей?
— У кого это у нас?
— Конечно, у нас в СССР.
Коля, послюнявив указательный палец, начал перелистывать книгу, затем развернул карту. Саша сначала смотрел через его плечо, а потом потянул карту к себе и порвал ее. После молчаливой борьбы, победа осталась за сильным и напористым Матросовым, и новый обладатель книги бесцеремонно ушел в комнату. Директор и Коля последовали за ним.
— Отдай карту, — захныкал Коля.
Матросов грубо бросил:
— Убирайся, пока я руки не помарал.
— Отдай книгу, а то мне от контрольной комиссии попадет...
Матрос, не слушая, перелистывал книгу.
— Пока не отдашь, не уйду, — заявил мальчик.
Матросов, состроив презрительную мину, язвительно спросил:
— Не уйдешь? Так ты его, Директор, того... Слегка, чтоб...
Директор, с интересом следивший за этой сценой, не стал ждать повторения Сашкиного предложения, схватил Колю за плечо и быстро выпроводил за дверь.
Коля побежал к брату, однако почти все колонисты в это время были на берегу Кара-Идели. Плачущий мальчик наткнулся на Рашита, который только что вернулся из лесу и собирался в райком ВЛКСМ.
Весть о том, что новичок из карантина порвал и отобрал книгу, — а в колонии к общественной собственности относились очень строго, — серьезно встревожила Габдурахманова. Он торопится по своим делам, и тут еще такое неожиданное происшествие... В первую минуту Рашит растерялся, не зная, что предпринять. Пострадавший повторял одно и то же:
— А мне за это попадет. Просил, просил, не возвращает. Вот он какой.
Одно было несомненно — необходимо отправиться в карантин и навести порядок. Рашит так и сделал.