А отцу влетело от приехавшей на следующий день мамы, и Кузнечик не мог подавить глубочайшее удовлетворение. Хоть какая-то справедливость…
Впрочем, родители ругались на кухне весь вечер, ругались громко, так, что было слышно и в спальне, и что-то подсказывало Кузнечику, что дело не в пропавших волосах.
Мама, например, говорила:
— Я так хочу.
А папа спрашивал:
— Сдурела?
И добавлял:
— Не вытянем.
А мама ему:
— Мы же накопили.
А он ей:
— Мы на машину копили. Что, всех рожать, что ли?
Тут уж Кузнечик всё понял и посмотрел на Сережку, тоже слушавшего ругань на кухне.
— Мама рожать будет, — сказал Сережка.
Кузнечик мрачно кивнул.
— Если девочка, то Алиса, — быстро сказал Сережка.
— А если мальчик, то Алексей, — немного подумав, предложил Кузнечик.
— Почему Алексей?
— А почему Алиса?
Они переглянулись и синхронно пожали плечами.
Мама не спешила делиться с ними своими новостями, и Кузнечик с тревогой наблюдал за ней. Он не совсем представлял себе, как избавляются от детей, которых передумали рожать, но для этого же надо лечь в больницу? Мама перестала ездить за джинсами и временно помогала тете Наташе в палатке — пока новую продавщицу не нашли, как она говорила. И дома она появлялась каждый вечер. Значит, будет рожать? Очень хотелось спросить у нее об этом, но Кузнечик не решался.
С отцом мама была не совсем в ссоре, но какое-то напряжение чувствовалось. Она сидела всё чаще в кресле в большой комнате и вязала, а отец предпочитал проводить вечера на кухне. Как будто прятались друг от друга.
Вот и в этот вечер отец мрачно зарылся в свою газету, пока Кузнечик мыл посуду. Сережка в спальне учил наизусть стихотворение, а мама в своем кресле вязала и слушала «Поле чудес».
— Чайник поставь, — сказал отец.
Кузнечик почувствовал, как в нем снова всколыхнулась тщательно подавляемая ненависть. Чтобы поставить чайник, ему придется отставить в сторону жирную сковородку, вымыть и вытереть руки, налить в чайник воды, зажечь плиту, а потом снова браться за сковородку. И еще протирать после нее стол, потому что наверняка мокрый след останется. А отец мог бы и сам всё сделать, ему просто лень вставать.
Но пришлось подчиниться, потому что выпрашивать порку не хотелось.
Чайник закипел, и отец велел:
— Налей мне в кружку.
Кузнечик во второй раз отставил недомытую сковородку, вымыл и вытер руки, бросил в отцовскую любимую чашку пакетик чая, который отец покупал исключительно для себя, налил кипятка почти доверху, поставил чашку на стол.
Собрался было вернуться к сковороде.