— Хорошо, как Таня?
— Ей на день рождения собаку подарят, — вздохнул Сережка. — Ее мама спросила, что она хочет, и Таня попросила собаку. Я тоже хочу собаку, — добавил он.
— Нельзя нам собаку, — поспешно запротестовал Кузнечик.
Неизвестно еще, как отец отреагирует, когда собаке вздумается погрызть туфлю или сделать лужу на полу. Да и мама не разрешит.
— Нельзя, — снова вздохнул Сережка.
— Ничего, с Синявкиной будешь играть… То есть с Таниной.
— Я, когда вырасту, много-много собак заведу, — сообщил Сережка.
— Я тоже. И котов. И черепашку еще.
— И хомяка.
— Не надо хомяка, они мало живут.
— Ладно, не надо.
— А что ты ей подаришь? — спохватился вдруг Кузнечик. — Ну, Тане…
Сережка покраснел.
— Надо что-то подарить?
— Наверное, раз она уже не Синявка, а Таня.
Сережка сердито ткнул его в бок, и Кузнечик фыркнул, поспешно отступая на безопасное расстояние.
— Серьезно, хоть цветов с клумбы нарви, — посоветовал он.
— Угу, — угрюмо пробормотал Сережка. — А как там Ткачиха?
— Не Ткачиха, а Оля, — поправил его Кузнечик. — И нечего смеяться, она всегда была Оля. В цирковое поступать собирается…
За разговорами они незаметно дошли до дома. Первым делом поставили чайник, залили кипятком старую заварку, сделали бутерброды с маргарином и грушевым вареньем. Потом учили уроки, загружали в старенькую «Сибирь» простыни и пододеяльники и по очереди держали выскакивающий при отжиме шланг. Потом с работы пришел отец и затребовал дневники. Кузнечик свой показал без тревоги: две пятерки, четверка, ни одного замечания. Отец молча вернул ему дневник и потянулся за Сережкиным. Нахмурился.
Кузнечик почувствовал, как по телу стройным маршем пробегают мурашки. Вот ведь балбес этот Сережка, неужели двойку схватил? И так спокойно болтал обо всякой ерунде всё это время…
Отец бросил раскрытый дневник на стол и куда-то ушел. Кузнечик тут же кинулся читать. «В классе вши, проверяйте головы!» Всего-то? Значит, отец за увеличительным стеклом пошел, вшей искать будет.
Но отец вернулся с ножницами, бритвой и газетой. Сережка, увидев это, ойкнул и поспешил уточнить:
— У меня вшей нет, Галина Ивановна всем так написала!
— И не будет, — сказал отец, расстилая газеты и ставя по центру табуретку. — Садись.
Сережка растерянно подчинился, и Кузнечик с ужасом смотрел, как отец быстро, небрежно срезает его не по моде длинные кудряшки, а потом сбривает остатки волос напрочь. Бедный Сережка! Ему же еще к Синявке на день рождения идти… И в классе засмеют, решат, что вши.
Сережка тоже это понимал и всё отчетливее шмыгал носом.
Кузнечик торопливо заявил, не давая себе времени струсить:
— У нас в классе тоже вши. Светлана Николаевна просто писать не стала.
Быть лысыми вдвоем оказалось ничуть не веселее, но зато не приходилось смотреть на Сережку и чувствовать стыд за собственную нетронутую шевелюру.