— Ты дурак, Шарн-Игон! Она же пыталась убить нас. Не наша вина, что она погибла.
— И моя деревня подверглась нападению. Еще одна деревня была уничтожена полностью. Я очень болен.
— Поговорим о чем-нибудь другом, Шарн-игон. Поговорим о том обещании, которое кринпиты дали нам относительно нападения на Жирных. Они нарушили свое обещание.
— Во мне говорят мое горе и гнев, Ахмед Дулла.
— Поговорим омоемгоре и гневе. Мы оба пострадали в борьбе против нашего общего врага.
— Пострадали?
— Да, пострадали. Посе того, как ты, по своей неуклюжести, уничтожил мое радио, я не слышу голосов из моего лагеря и не знаю, живы они или нет. Может, они уже погибли!
— Сколько их, Ахмед Дулла?
— Больше десяти.
— А сколько погибло наших? Одних самцов две сотни, а если считать и самок, то двести пятьдесят. А если считать и детенышей...
Они еще не переплыли Широкую Воду, как Шарн-игон понял, что в городе, который он считал средоточием всей трагедии,— тишина. Из города доносилось только эхо. Раньше город издавал звуки — прекрасные звуки. Но теперь Шарн-игон -не слышал ничего! Ничего! Он слышал только эхо своих собственных звуков, отражающихся от знакомых ходмов, лодок, полуразрушенных зданий, пустых панцирей... Город был мертв.
Ядовитое Привидение Дулла что-то говорил, и Шарн-игон с трудом выделил слова:
— Еще одно нападение! Город пуст. Гризи вернулись, чтобы завершить свое дело.
Шарн-игон не мог ничего сказать. Глубокая тишина так придавила его, что даже Ядовитое Привидение удивилось:
— Ты болен? Что случилось?
С огромным усилием Шарн-игон ответил;
— Ты уничтожил мой город и моих друзей!
— Я? Нет! Не я и не люди Народной Республики. У нас нет столько сил, чтобы сделать это. Это гризи!
— От которых ты поклялся защитить нас!—Шарн-игон поднялся на ноги, зависнув, как башня, над Дуллой. Тот вскрикнул. Но кринпит не напал на него, а бросился из лодки. Здесь было мелко. Шарн-игон встал на илистое дно, чтобы его дыхательные отверстия были над водой. Он пошел к 'берегу, взбалтывая воду. Трагедия поразила его. Мертвы! Все мертвы! Улицы пусты, на них валяются только высохшие панцири. Дома пусты. Нет ни самцов, ни самок, ни детей...
Дулла подгреб к берегу и звал его из лодки, махал руками:
— Шарн-игон! Теперь мы братья по несчастью. Мы-связаны с тобой больше, чем раньше!
— Все мои братья мертвы. Мне нужны новые союзники, Ахмед Дулла.
Шарн-игон 'навалился на него. Дулла заметил опасность и попытался улизнуть, но было .поздно. Ему не удалось увернулъся: от удара тяжелой клешней: Убедившись, что Дулла мертв, Шарн-игон оставил его и побрел между пустыми панцирями, которые когда-то носили: его друзья. Он остановился, передохнуть, у стены лавки, которую раньше часто посещал.
Кринпит чувствовал удовлетворение от смерти еще одного Ядовитого Привидения. Но боль подступила к нему: конечности ныли, все тело болело, казалось, панцирь слезал с него. Вроде,, для этого время еще не наступило. Но тем не менее оно пришло. Один на открытом пространстве, бывшем когда-то его домом, без кого-либо рядом, способного позаботиться о нем, пока он беспомощен, Шарн-игон начинал менять панцирь...
В час тридцать, майор Сантангело вместе с пилотом третьего корабля вошел в палатку командира.
— Хорошие вести, Мэгги. На Плохих Холмах нашли уголь. В двух километрах отсюда. Кроме того, мы можем использовать для нагрева парового котла пластины одного из кораблей; если прибудут турбины, то можем запустить генератор на полную мощность без использования резервов топлива.
— Как скоро?
Сантангело посмотрел на инженера.
— Через десять дней? Возможно, через две недели,
— Даю одну неделю,— рявкнула Метги.— А как насчет горючего для самолетов?