Рифы Космоса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Разумеется, но он совсем не старый. Пулемет у солдата... и этот, на мотоцикле. И посмотри: некоторые солдаты — женщины.

Она наклонилась и рассмотрела надпись на кириллице.

— Проклятье. Не понимаю, что написано. Нс эти рабочие и крестьяне приветствуют освободителей, да? Наверное, это последняя большая война — Вторая мировая. Это Болгария, а значит, Красная Армия изгоняет отсюда немцев, и все болгары встречают ее цветами, сердечными рукопожатиями и кружками с чистой родниковой водой. Дэнни, оба моих деда сражались в ту войну. И одна из бабок. Двое на этой стороне, а она на Другой.

Дейлхауз с любопытством посмотрел на нее. Все-таки странно видеть человека, который так интересуется той войной, хотя каждый знает, что любая война —это только борьба за рынки.

— А что с твоей второй бабкой? Она жива?

Мэгги коротко взглянула на него.— Погибла во время бомбежки,— сказала она.— А вот это любопытно.

Скульптуры действительно могли заинтересовать любого знатока войны. Каждая фигура выражала мужество, радость победы, решимость в самых лучших традициях соцреализма. Все фигуры были выполнены так, чтобы вписаться в прямоугольный объем, и поэтому очень напоминали сардин в банке, которые переплелись между собой. Интерес Мэгги к этой скульптуре. был интересен сам по себе. Дейлхауз заметил, что милиционеры уже прошли мимо и теперь разворачивались, чтобы идти в обратном направлении. Взгляды их были непроницаемыми.

— Так что любопытного в солдатах? —спросил он.

— Это же мои противники, дорогой Дэн, разве ты не знаешь? Марджори Мод Миннингер, капитан армии США, закончила Вест Пойнт. Видел бы ты меня в форме! — Она закурила, а когда протянула сигарету Дэну, чтобы он зажег ее, он понял, что это вовсе не табак.

Медж задержала дым в легких, затем выпустила струю.

— Какие были времена! — мечтательно проговорила она, глядя на бронзовые изваяния.— Посмотри на этого молодца, который поднял ребенка в воздух. Знаешь, что он говорит другому солдату? — Давай, Иван. Я подержу ребенка, пока ты позабавишься с его мамашей, а затем подержишь ты, а я сменю тебя.

Дейлхауз рассмеялся. А Мэгги продолжала:

— А ты знаешь, что говорит этот мальчик? — Ой, доблестный солдат Красной Армии, тебе нравится моя сестра? Что ты дашь за нее? Шоколад? Русские сигареты? —А офицер, который берег цветы из рук женщины? Он говорит: Послушай, товарищ! Зачем ты воруешь народное достояние из парка? Смотри, чтоб тебе не пришлось надолго отправиться в лагерь. Немцы ушли, с ними/.покончено. Но теперь здесь советские солдаты...

— О, Мэгги,— беспокойно сказал он.— Идем.

Он вдруг заметил, что милиционеры не улыбаются больше, й вспомнил, правда поздновато, что вся городская милиция прошла краткосрочные курсы иностранных языков. Все-таки в городе происходит крупная международная конференция, и милиция должна быть на высоте.

Все, что можно было сказать об Анне Димитровой, вряд ли нужно говорить, потому что это было очевидно с первого взгляда. Нежная восторженная девушка, способная любить и внушать любовь. Иногда ее мучили жесточайшие головные боли, и тогда она была раздражительной, теряла ориентацию, боль буквально ослепляла ее. Но она старалась переносить такие приступы, не причиняя никому беспокойства.

Анна встала рано, как и рассчитывала, пробралась на кухню, чтобы сварить кофе своими руками. Никакого суррогата для Ахмеда! Когда она принесла ему кофе, он поднял свои длинные, разбивающие сердца ресницы, и улыбнулся. Легкие морщинки пробежали вокруг его темнокарих глаз.

— Ты слишком добра ко мне, Нан,— сказал он на урду. Она поставила чашку возле него и опустилась на колени, чтобы потереться щекой о его лицо. Ахмед не признавал поцелуев, за исключением таких обстоятельств, какие она, хотя и испытывала необычайное искушение, не хотела включать в свои планы.

— Вставай и быстро одевайся,— сказала Анна.— Я хочу показать тебе свое доброе чудовище.

— Чудовище?

— Ты увидишь.— Она выскользнула из его объятий и направилась под душ. Долго стояла под струей горячей воды. Сегодня ни в коем случае нельзя допустить головной боли. Позже, когда она уже сушила волосы полотенцем, тихо подошел Ахмед и пробежал пальцами по узкому шраму на голове.

— Милая Нан,— сказал он.— Столько выдержать, чтобы изучить урду. Я выучил его без такой операции.

Да, это операция и принесла ей жуткие головные боли. Она на мгновение прижалась к нему," затем завернулась в полотенце и улыбнулась.

— Сейчас у нас нет времени для ласк, если мы хотим увидеть чудовище в утреннем свете. Кроме того, я сделала операцию на мозге не только для того, чтобы изучить языки. Это помогло мне стать хорошей переводчицей.

— Мы в Пакистане такого не делаем,— сказал он.

Нан вышла из ванной и, занимаясь своими делами, прислушивалась к возгласам Ахмеда, который плескался под струей холодной воды. Нан серьезно думала о нем. Она была практичным человеком. Она, не задумываясь, пожертвовала бы материальными выгодами ради принципа или чувства, но при этом хотела точно знать, ради чего жертвует, каковы ставки. А сейчас ставка достаточно высока — ее любовь к Ахмеду. Болгария, как и Советский Союз, была одним из государств, экспортирующих продовольствие и лояльно относящихся к остальным странам Блока Народов. И тем не менее,

Политические проблемы существовали и между ними. Нан и Ахмед редко могли видеться друг с другом, и единственный выход был в том, чтобы ей или ему сменить гражданство. А Нан знала, что Ахмед не пойдет на это. Но действительно ли она хочет связать свою жизнь с милым пакистанцем? Сможет ли Нан жить в перенаселенных сонных городах Блока Народов? Она видела их. Они по-своему красивы. Но пища в основном — растительная, полное отсутствие личных машин, замкнутость, погруженность людей в себя... Хочет ли она этого? Там приятно быть в гостях. Месяц, два... Но всю жизнь?.. Она быстро оделась, так ничего и не решив. Часть мозга контролировала ее действия, другая же обдумывала планы на сегодняшний день конференции. Все-таки операция по расщеплению мозга —. прекрасная вещь. Весьма расширяет возможности человека. Однако сейчас даже ее расщепленного мозга нс хватало на мысли об Ахмеде. Нан быстро прибрала постель, вымыла и убрала посуду и буквально вытащила Ахмеда за дверь. Небо было ярко розовым, но солнце только-только взошло. Самое время, если они поторопятся. Она потащила ею вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Они выбежали во двор, затем па пересечение двух бульваров. Здесь она остановилась и обернулась.

— Ты видишь?

Ахмед прищурился от солнца.

— Я вижу собор,— хмыкнул он.