Сети задавались вопросом: кто же такой этот официант, недоевший в детстве икры?
Самые рьяные предлагали скинуться, купить банок десять и пропихнуть их мне в глотку. Мусульмане ответили, что если кто осмелится подойти ко мне на расстояние одной икринки, сам будет ее метать. Я следил за боевыми действиями в перерывах между заказами. Вся наша ресторанная братия была на моей стороне. Это единственное, что радовало. Их не волновала философская сторона дела, они просто считали меня хорошим парнем, который за короткое время совместной работы не раз доказывал это. Для них это было главным. А для меня – их отношение. Я ведь давно потерял веру в простые человеческие чувства, так что неожиданная поддержка собратьев меня умилила.
К концу дня появилась статья одного блогера, где наконец были расставлены все точки над «и». Меня раскодировали чуть не до цвета любимых трусов. Статья называлась «Акула в чешуе пираньи». Расписывался весь мой жизненный путь, включая мои подвиги на службе у олигарха ПиПи.
На кухне царило оживление. Даже менеджер Игорь с уважением посмотрел на меня, когда я прошмыгнул туда. Меня хлопали по плечу, удивлялись тому, что я оставил свой прибыльный бизнес и пошел в работяги, клялись не оставить в беде. Я был потрясен перекосом человеческого сознания. Одни люди, не знавшие меня и движущих мною мотивов, обливали меня помоями. Другие, едва меня знающие, но тоже ничего обо мне не ведающие, были готовы пойти со мной на баррикады. И ведь сделали это!
Ночью, когда я вышел после смены из служебного входа, на меня набросились трое. Отдать бы мне концы, если б через минуту не появились Славка, Самвел и Ровшан. Славная вышла драка! Противник дал деру! Мы, чувствуя себя героями то ли Ремарка, то ли Дюма, отправились в соседний паб, обмывать победу. И хотя видок у нас был тот еще, нас пустили. Сработал кодекс официантской чести – Славка быстро рассказал официанту из паба, что мы сражались с зарвавшимися клиентами. Словом, вечер удался.
А утром творилось неимоверное. Икру сметали с прилавков, то здесь, то там завязывались потасовки. Наш ресторан тоже не оказался внакладе – клиенты стояли в очереди. Я окончательно убедился, что пресловутый голос народа, о котором грезили еще древние греки и римляне и который измордовали нынешние демократы, восторжествовал в социальных сетях. И что недалеко то время, когда народ реально будет выбирать президентов в Сети, не заморачиваясь, реал он или виртуал. Главное, чтобы он был такой, как они. Господи, какого же козла они сотворят на погибель себе же! Вот тогда нынешние, сотворенные нашей братией, пиарщиками и имиджмейкерами, покажутся ангелами и гениями по сравнению с исчадиями Сети. Грядущая виртократия будет куда круче нынешней олигархократии. Зазвонил мобильник.
Ну, я накаркал – это был ПиПи. Я глубоко вдохнул и решил не попадаться на его трюки.
– Ну, чего на сей раз изволите? – буркнул я.
– Ладно тебе, – добродушно ответил он, – давай посидим, отметим удачу. Выборы на носу. Пора тебе из мелкой пираньи становиться большим политтехнологом.
– Вы что ж, в президенты намылились? – с фальшивым ужасом спросил я, думая, подслушал этот дьявол мои мысли, что ли?
– Вот еще! – хмыкнул ПиПи. – Но кандидат у меня есть.
– После того, что вы сотворили со мной…
– Я сделал тебе имя, – гордо заявил он, – ты сам говорил, что, если хочешь стать делателем имен, сделай сперва имя себе.
– Я стою очень дорого, – заявил я.
– Кто бы сомневался, – успокоил он, – и ты не сомневайся во мне, все будет по чесноку.
– По чесноку так по чесноку, – откорректировал я и вырубил телефон. На второй линии была Лиза.
– Привет! – сказала она. – Посидим где-нибудь?
– Давай, – согласился я, мне надо было проветрить мозги.
В кафе я явился минут за десять до встречи, чтобы выбрать удобное место. Мозги мои были так заняты предложением ПиПи, что я не заметил, как появилась Лиза.
– Классный лук, – сказал я, окинув ее придирчивым взглядом. Она кивнула, села и взяла меню у мгновенно возникшего собрата-официанта.
– Ну, о чем пойдет речь? Ты ведь не из-за моей скандальной известности стрелку забила?
– Нет, – просто ответила она, – из-за Алекса.
– Вот черт! Ты что, решила просить у меня его руки? Так повторяю, я не его…
– Перестань, – попросила она, – ты хоть в курсе, что он серьезно болен?
– Что? С чего ты взяла? Ты вообще кто, что лезешь в наши дела?!
– Видишь ли, – проигнорировав мое хамство, сказала она, – в нашем роду четыре поколения врачей. Дед был гениальным диагностом. Что-то перепало и мне. Потому я и не пошла в мед – очень тяжело видеть историю болезни на лице пациента. Но мне хватило, чтобы понять. Я обманом затащила его сдать анализы. Наболтала что-то про донорство, знала, что это сработает. В общем, я оказалась права. Позвоночник. Нужна операция. Лучше в Германии. Но это…
– Ерунда, – перебил я, – деньги я найду.
– Я так и думала, – сказала она. – Спасибо!
Это ее «спасибо» снесло мне крышу.
– Ты вообще что о себе думаешь?! Ты кто такая?! Ты, что ли, должна думать о моем Деде?!