Школа Стукачей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Почти все фаршированные осуждённые по хозяйственным статьям «маслокрады» хранят свои пухлые котлетки в Дильшод-банке. Он не только кулинар, он — папский банкир. Крутит чужим баблом, рвёт проценты по ссудам и за хранение. Храните деньги в библиотеке, семь процентов годовых!

Причём вся эта деятельность — ради искусства, хобби, мог бы ведь и так ехать на маминых гревах.

Я тоже начинаю расслабляться.

Ха — зона, хуйня какая! Прекрасно можно сидеть. Книги и их неповторимый запах. План. Питательная усиленная диета. Жизнь — чудесная штука. Ещё бы баб сюда пускали и всё.

Правда, сроку мне впаяли восемь лет. Беспредел. Но я уже раскусил, как узбекская система работает — денег кормить меня у каримовской казны в обрез, поэтому каждый год, по любому мало-мальски значимому поводу дают амнистию.

Хуяк — и сняли год-полгода. А это значит, годика через четыре я выйду на свободу с кристально чистой совестью. Хорошо! Кому тюрьма — кому дом родной!

Правильно говорят жизнь прожить — не поле перейти. То же самое и со сроком. Не расчувствуйтесь, друзья, не зажритесь. Сытое брюхо к работе мозга глухо, а это хуёво. Чревато. Свято место как говорится, надо беречь.

Как-то чищу я вечерком картошку на ужин, вдруг стук ментовский в дверь. Почему ментовский стук? Зэки стучат тихонько, вежливо, костяшками пальцев, трык-трык, а менты хуярят в дверь кулаком, бам-бам. Менты, одно слово.

Заходит надзор, мне видно его ноги через щель между книгами, и давай что-то тереть с Дильшодом на узбекском. Ну, я не все, конечно, понимаю, а понял только — надзор хочет купить жене сапожки (Лёня Голубков, сука), а бабла нет, просит Дильшода пихнуть что-то для него. Сваливает. А Дильшод приходит назад с огромной шпонкой шишек, грамм эдак двести, не меньше.

А шишмана! Золото наманганской области — «Ок пар», «белая семечка». Семян очень мало, а те которые есть огромные и белого цвета. Запаха почти нет. Ок пар, психоделическая термоядерная бомба.

Пока Дильшод гасит шпонку за Гаргантюа и Пантагрюэлем, я леплю косого.

Ок пар, да будут благословенны сапожки жены надзора!

Вот этот окпар и загоняет меня в нарядную.

Сначала я крысил по паре шишечек в день, чтобы время быстрее шло до вечера. Потом вошел во вкус, стал приторговывать белым паром за спиной у Дильшода. Жадность фраера погубит!

Знакомых-то было у меня тогда мало, и вся моя клиентура — завхоз барака Али и каптёрщик Джабор, похвалили Дильшода за качественный окпар.

Он просто охуел от такой неслыханной наглости.

Закрыл поплотнее дверь библиотеки. Отошёл подальше, чтоб не было соблазна сломать мне пару рёбер.

Сказал что сроку у него тринадцать, по его статье пятнашка потолок, поэтому если он меня ща ёбнет, ему только два года добавят, а это уж похуй тринадцать или пятнадцать, все равно выйдет на волю через семь. Хочешь досидеть живым — меняй прописку.

Вот и стою теперь как три тополя на Плющихе, на этом ёбаном разводе.

Я — нарядчик. Указчик. Счётчик. Лекальщик. Перекличку делаю.

— Итбоев Калбой!

— Итбоев Калбой!

— Здесь!

— Бабаханов Насрулло!

— Здесь!

— Мамашарипов Абдураззок!

— Шу ерда экан!

— Наебджонов Гаримирза!

— Здесь.

Ну блять и типажи в тридцать третьей бригаде, насажали, бля, контингент! Химучасток. Смертники ебучие. Рожи смуглые от лаковых испарений. Черти. Туранчоксы.