Да чтоб ты сдохла, тварь!
– Конечно, – меня передёргивает. Это сложно назвать объятием. Так люди случайно касаются друг друга на улице, извиняясь после, потому что причинили дискомфорт.
В последнюю секунду, она притягивает меня ближе и тихо шепчет на ухо:
– Будь хорошей дочкой.
Она резко отстраняется, отряхивает кофту и распрямив плечи, удаляется, оставляя меня стоять на месте. Я кривлюсь, дотрагиваясь до уха, до сих пор ощущаю её холодное дыхание на коже.
На том месте, где она только что сидела, лежат сложенные в стопку рисунки, с продырявленными от сигареты ровными кружками.
– Ну, посмотрим, что ты мне приготовила, мамочка, – дернув резко замок на чехле, меня мгновенно ослепляют стразы, расшитые по всей поверхности платья.
Усмехаюсь. Джанин в своем репертуаре. Лучшее платье, для лучшей дочери, лучшей женщины, из лучшей фракции. Какое клише.
Быстро натягиваю его. Оно на удивление легкое, даже не смотря на огромное количество пайеток. Длинное, обволакивающее меня, словно вторая кожа, которая держится на двух тонких бретельках подчеркивая мою небольшую грудь.
Лёгкие локоны красиво обрамляют моё лицо. Надеваю круглые серьги и высокие каблуки. Румын всегда говорил, что от красивой девушки на шпильках и в вечернем платье никогда не ожидаешь, что в любой момент она может перерезать тебе горло тем, что прячет под длинной юбкой. И всегда, смеясь, добавлял, разве что ты не в Бесстрашии.
Под длинным подолом платья прячу на ремнях ножны, которые закреплены на бедрах. Два ножа. На каждую руку.
Стою у зеркала, довольно окидывая себя взглядом. Через полчаса начнётся вручение дипломов. После, бал для выпускников, их родственников и друзей.
Ежегодно, это празднование устраивают в большом зале Искренности. Чтя традиции и отдавая дань предкам, повторяя ритуал награждения.
***
Торжество вот-вот начнётся. Люди торопливо рассаживаются по своим местам, а Джанин в очередной раз даёт мне последние наставления, показывая, куда мне сесть. Первый ряд, крайнее место у самой лестницы у сцены.
Я решаю не расталкивать всех, что бы добраться до своего места. Стоя в проходе, меня словно прячет штора, позволяя незаметно рассматривать присутствующих в зале. Наряды каждого из собравшихся заставляют затаить дыхание. Лишь Отречённые пришли в своих фирменных балахонах. Просто смешно!
Зал гудит. На черных сиденьях быстро размещаются выпускники в разноцветных нарядах, красных, черных, синих, белых, серых цветах переливающихся в зале, смешиваясь в яркую палитру. Моё сердце бьётся с бешеной скоростью.
Вручение началось. Звучат поздравительные речи всех Лидеров фракций, напутствие на будущую жизнь, и главный девиз каждого живущего в Чикаго.
«Фракция превыше крови». Хором проносится по залу.
Начинают вызывать по имени, вручая дипломы цвета фракции. Это все что будет служить тебе напоминанием о прошлом, если ты перейдёшь в другую.
Я смотрю на каждого, выходящего на сцену. Счастливые. С улыбкой до ушей, они уверенно смотрят в зал, зная, что там собрались самые близкие друзья и любящие родители.
– Мира Метьюс.
В зале начинают оглядываться. Я стою, как зачарованная, пока не соображаю, что до сих пор нахожусь у входной двери за шторкой.
Ну, будь, что будет.
Делаю глубокий вздох и задерживаю дыхание, считая до пяти. Гордо поднимаю голову и уверенно шагаю мимо рядов к сцене, нацепив самую очаровательную улыбку. Краем глаза улавливаю, как головы сидящих, словно под гипнозом, следуют за мной. Вижу довольную ухмылку «мамочки», стоящей на сцене. С платьем она не прогадала.
Качая бедрами, поднимаюсь по лестнице на сцену. Слышу свист из разных уголков зала. Улыбаюсь ещё шире. Мне и в правду приятно.
Подхожу к Маркусу Итону, принимая из его рук диплом. Только теперь я позволяю себе спокойно вздохнуть и немного расслабиться. Он бормочет, какие-то поздравительные слова, но его я уже не слушаю. Я тону в аплодисментах. Торопливо отхожу в сторону и начинаю пожимать руки каждому из Лидеров фракций, которые выстроились в ряд.
У Джоанны, теплые руки и добрый взгляд. Может мне уйти в дружелюбие? Нет, это слишком приторно для меня. Там всё мило и… дружелюбно. К тому же там нет изнуряющих тренировок, к которым, честно признаться, я привыкла. Да и если узнают, что я ношу под желтой юбкой ножны, меня выгонят нафиг к афракционерам.
Джек Кан, короткое поздравление и искренняя улыбка. Может в Искренность? Я бы может и не против, вот только, не пройду я испытание сыворотки правды. Все узнают, что я не дочь Джанин, а научный эксперимент и поднимется ужасный скандал, который ещё и не понятно, как может закончиться. Нет, спасибо.
Джанин Метьюс. Если я останусь в Эрудиции, то из нас двоих выживет только одна. Уверенна, что это буду я, а Джанин найдут обескровленной в своей грёбанной лаборатории. Натягиваю улыбку и обнимаю её, на что слышу в ухо: