– Зачем ты, доченька, тратилась? – сказала она. – Лучше бы себе что-нибудь купила.
– То, что я хотела приобрести, уже имею, – сказала Рома и похвасталась новым жильем.
– Какая ты у меня молодец! Жаль, что отец не дожил до этого времени, – с чувством произнесла мать и поинтересовалась: – Деньги отца ты на что потратила?
– На покупку квартиры добавила, мебель купила, сделала ремонт, – сказала Романия то, что придумала заранее.
– Вот и хорошо, что не впустую потратила. А теперь расскажи мне подробнее, как тебе жилось и работалось в Польше, – попросила мать.
Романия, не вдаваясь в детали, рассказала о работе на консервном заводе, где она укладывала огурцы-корнишоны в банки для дальнейшей консервации.
– Тяжело было? – поинтересовалась мать.
– Не тяжелее, чем другим, – улыбнулась Рома.
– А как на личном фронте?
– На личном фронте без перемен, – уклонилась она от прямого ответа. И сразу предложила: – Мама, давай сходим к папе на могилку.
– Можем поехать на машине, идти не близко.
– Я хочу прогуляться по родной земле, – объяснила Рома.
По дороге обе женщины молчали. Романия не хотела рассказывать матери о своих отношениях с Петей. С этим мужчиной она познакомилась на консервном заводе за границей, где он работал грузчиком. Веселый, он всегда сыпал шутками, когда было тяжело. Петр сразу же начал уделять Роме много внимания. Сначала она думала, что он помогает ей лишь из жалости, но он проявил настойчивость и начал ее провожать до дома. По дороге Петр покупал Роме мороженое, иногда цветы, приглашал зайти в кафе на чашку кофе. Романии нравилось проводить с ним время, хотя свободных дней у нее почти не было. Сначала она относилась к Петру как к другу, но незаметно дело зашло еще дальше. В какой-то миг Рома почувствовала, что Петя ей нужен как воздух.
Она долго не желала признаться себе в том, что влюбилась, после разочарований первой любви. Их отношения были теплыми, но совершенно не такими, как с Ростиком. Не было той эйфории и желания не отпускать друг друга, наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе, запомнить все, что было, до мелочей, вслушиваться в родной голос и желать, чтобы это длилось вечно. Петя был обходителен, не наглел, напротив, делал все, чтобы понравиться Романии и ничем ее не обидеть. Сердце Ромы растаяло, и они стали встречаться раз в неделю.
Они оставались вдвоем в комнате Петра, когда его соседи уходили на ночную смену. Романия не сопротивлялась, когда он впервые попытался увлечь ее в постель. После секса Петя любил помечтать, лежа рядом. Он говорил ей, что после того, как они вернутся домой, он поможет матери отремонтировать дом, и тогда они с Романией поженятся. Хочет ли этого Рома, он не спрашивал, просто мечтал о совместной жизни. Нельзя сказать, что Романия вдохновилась такой идеей, она лишь молча слушала Петю. Когда Романия купила квартиру, а затем делала ремонт, она звонила Пете, иногда советовалась с ним. Вскоре Петр сказал, что будет сам звонить ей по вечерам, поскольку днем был занят ремонтом дома, и держал свое слово.
Как-то Лера намекнула Роме, что Петр может быть несвободен. Романия, которая привыкла доверять людям, сначала только посмеялась над опасениями подруги, но потом при первой возможности заглянула в паспорт Петра. Там не было никаких отметок о браке, и она успокоилась. Рома проверила и адрес прописки. Он совпадал с тем, который назвал ей Петя.
Вчера вечером Петр впервые ей не позвонил, и Рома встревожилась, не случилось ли что-нибудь с ним. Она решила дождаться конца следующего дня и, если он не позвонит, попытаться связаться с ним. Рома шла по знакомым улицам родного поселка, вспоминая прожитые здесь годы, но необъяснимая тревога из-за молчания друга не позволяла ей сосредоточиться.
Рома с матерью остановились у могилы отца. Он смотрел с холодной гранитной плиты на своих родных с едва заметной улыбкой.
– Эх, папа, папа! – вздохнула Романия и положила цветы на могилу. – Мог бы и не спешить от нас уходить.
– С ним в могилу ушла часть меня, – тихо произнесла Любовь Валентиновна. – Иногда мне так хочется скорее попасть к нему, чтобы больше никогда не расставаться.
– Не говори так, мама. Все мы уйдем туда, только не когда захотим, а когда придет наше время.
Женщины постояли у могилы, потом поцеловали плиту с изображением мужчины, простились и молча пошли обратно. По дороге домой кто-то окликнул Рому у магазина. Обернувшись, она увидела женщину – тучную, безобразную, в домашнем замызганном халате и комнатных тапочках. Женщина качала коляску и улыбалась Романии во весь рот.
– Ромка, ты что, не узнала меня? – спросила она.
Роме стало неловко, она внимательно вглядывалась в смутно знакомые черты лица, но не могла понять, что это за неухоженная женщина с лоснящимися рыжими волосами, подстриженными домашними ножницами.
– Женя?! – Рома удивленно вскинула брови.
– А кто же еще? Твоя рыжая Женька! – засмеялась школьная подруга. – А ты меня не узнала! Конечно, я изменилась, немного поправилась, как тут говорят, подобрела. Еще бы! Это мой четвертый ребенок! Представляешь?! Тяну на мать-героиню.
– Так ты тут живешь?
– Да, осталась в поселке. Муж ездит на заработки, а как приезжает, так ребенка и делаем! – хихикнула Женя. – А ты как? Замужем? Есть детки?
– Не замужем и детей нет, – ответила Романия. – Заходи вечерком, поболтаем.
– Спасибо, но вечером никак – надо детей купать, кормить, спать укладывать, а когда все это сделаю, сама без задних ног падаю на кровать. Ты лучше забегай ко мне!