След памяти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При его словах рот девушки дернулся. Керанс понял, что вопрос Риггса о том, как он спал последние ночи, не касается его взаимоотношений с Беатрисой.

Полковник продолжал:

— Вдобавок от средиземных лагун на север движется всякое отребье: воры, грабители, мародеры, в вам нелегко будет иметь с ними дело.

Беатриса перебросила свои длинные черные волосы через плечо:

— Я буду держать дверь на замке, полковник.

Керанс раздраженно выпалил:

— Ради Бога, Беатриса, что вы пытаетесь доказать? Пока вы можете развлекаться, пугая нас своими самоубийственными шутками, но, когда мы уйдем, вам будет не до веселья. Полковник старается вам помочь, но вообще-то ему наплевать, останетесь вы здесь или нет.

Риггс коротко рассмеялся:

— Что ж, я ухожу. А если вас очень беспокоят мои заботы о вашей безопасности, мисс Далл, отнесите это к высокоразвитому у меня чувству долга.

— Это интересно, полковник, — саркастически заметила Беатриса. — А я-то всегда считала, что ваш долг оставаться здесь до последней возможности. Во всяком случае, — тут в ее глазах промелькнуло знакомое выражение насмешливого юмора, — так говорил мой дед, когда правительство конфисковало большую часть его собственности. — Она заметила, что Риггс через ее плечо смотрит на бар. — В чем дело, полковник? Ищете своего держателя опахала? Я не собираюсь предлагать вам выпить. Ваши люди и так приходят сюда лишь пьянствовать.

Риггс встал:

— Хорошо, мисс Далл. Я ухожу. Увидимся позже, доктор. — Он с улыбкой отдал честь Беатрисе. — Завтра я пришлю катер за вашими вещами, мисс Далл.

После ухода Риггса Керанс откинулся в кресле и принялся следить за вертолетом, кружившим над соседней лагуной. Иногда он опускался к самой воде, и тогда воздушная волна от лопастей срывала листья с папоротников и сбрасывала игуан с ветвей и крыш. Беатриса принесла бутылку и села на скамеечку у ног Керанса.

— Я не хочу, чтобы вы думали обо мне так, как этот человек, Роберт. — Она протянула ему напиток, опираясь локтями о его колени. Обычно девушка выглядела спокойной и самодовольной, но сегодня она была печальной и усталой.

— Простите, — отозвался Керанс. — Возможно, я еще сам себя не понимаю. Ультиматум Риггса был для меня полной неожиданностью. Я не думал, что придется уходить так скоро.

— Вы останетесь, Роберт?

Керанс промолчал. Автоматический проигрыватель перешел от пасторали к седьмой симфонии Бетховена. Весь день, без перерыва, он проигрывал цикл из девяти его симфоний. Керанс задумался в поисках ответа, печальная мелодия соответствовала его нерешительности.

— Вероятно, да, хотя и не знаю, почему, Я не могу объяснить это лишь эмоциональным порывом, должны быть какие-то более основательные причины. Возможно, эти затонувшие лагуны напоминают мне затонувший мир моих предков. Все, что говорит Риггс, правда. Будет очень мало шансов выжить при тропических штормах и малярии.

Он положил руку на ее лоб, определяя температуру, как у ребенка:

— Что Риггс имел в виду, когда говорил, что вы не сможете хорошо спать? Он вторично упомянул об этом сегодня.

Беатриса на мгновение отвела взгляд.

— О, ничего. Две прошлые ночи меня мучили кошмары… И то же у большинства людей здесь. Забудьте это. Ответьте мне, Роберт, серьезно, если я все же решусь остаться, останетесь ли вы? Вы сможете поселиться рядом?

Керанс улыбнулся:

— Хотите соблазнить меня, Беа? Что за вопрос. Вспомните, что вы не только самая прекрасная женщина здесь, но и вообще единственная женщина. Нет ничего более необходимого, чем пример для сравнения. У Адама не было эстетического чувства, иначе он понял бы, что Ева — прекрасная награда за труд. Но, к сожалению, незаслуженная.

— Вы довольно откровенны сегодня! — Беатриса встала и подошла к краю бассейна, обеими руками перебросив волосы на лоб. Ее длинное гибкое тело засверкало в солнечных лучах. — Но разве все действительно так мрачно, как утверждает Риггс? У нас, по крайней мере, останется крейсер.

— Он неисправен. Первый серьезный шторм потопит его, как ржавый бидон.

Ближе к полудню жара на террасе стала невыносимой, они оставили дворик и перешли внутрь. Двойные венецианские стекла пропускали лишь часть солнечного света, так что воздух внутри пока еще был прохладен. Девушка растянулась на длинной бледно-голубой, укрытой какой-то шкурой софе, рука ее играла мехом. Это помещение принадлежало ее деду и было ее домом с тех пор, как ее родители умерли вскоре после ее появления на свет. Выросла она под присмотром отца матери, одинокого эксцентричного промышленного магната. (Керанс не знал источников его богатства; когда он спросил об этом Беатрису вскоре после того, как они с Риггсом натолкнулись на ее двухэтажную квартиру на крыше небоскреба, она кратко ответила: «Скажем, у него водились деньжата».) В прежние времена он был известным меценатом, хотя вкусы его склонялись ко всему эксцентричному и причудливому, и Керанс часто думал, насколько его личность отразилась в его внучке. Над камином висела большая картина сюрреалиста начала двадцатого века Дельво; на ней женщина с обезьяньим лицом, обнаженная до пояса, танцевала со скелетами в смокингах. На другой стене висел фантасмагорический пейзаж Макса Эрнста.

Некоторое время Керанс смотрел на тусклое желтое солнце, пробивавшееся сквозь экзотическую растительность на картине Эрнста; странное чувство воспоминания и узнавания охватило его. Вид этого древнего солнца что-то будил в глубинах его подсознания.

— Беатриса!

Она посмотрела на него, и он подошел к ней.