— Левиафаны… — проворчал Катайр. — Могу вам сказать, что левиафаны — самые безобидные зверушки Обрыва. А ведь есть еще акулы-единороги, не говоря уже о летающих китах.
— Летающие киты… — мечтательно произнес Рунольв. — Вот бы увидеть их вживую…
— Увидишь вживую Воздушную Смерть — умрешь. — Голос гальта стал жестким. — Только «Молния» может совладать с летающим китом. Без драупниров и скорости «валькирии» с Воздушной Смертью не справиться. Из «эйнхериев» им не страшны даже «Разрушитель» и «Громовержец».
— Ого, — сказал Хельг.
— Ого? — Катайр скептически прищурился. — «Молния» может справиться с летающим китом, а может и не справиться. А если появится целая стая, то не поможет и эскадрилья. На «валькирий» надежда потому, что они могут заставить мигрирующего летающего кита свернуть с привычных воздушных путей. А это означает спасение десятков жизней. На Крух-Айтане турсы необходимы!
— Может, проще покинуть этот ваш Крух-Айтан? — поинтересовался Фридмунд. — Подумаешь, жир! Я так понимаю, жизнь у вас там не мед.
— Что ты можешь понять, сванд? — Катайр смерил Фридмунда взглядом. — На Крух-Айтане находятся Святые Камни моего народа! Это великая честь — жить рядом с Айве-лон-Гахен!
— О, друидские камушки! Расскажи о них!
Хельг прикрыл глаза. О Всеотец, этот Кнультссон — полный идиот.
— Если ты, рыжий чурбан, еще раз назовешь Айве-лон-Гахен «камешками», — глаза Катайра опасно сузились, — я переломаю тебе все кости. И посмотрим, как хорошо ты будешь учиться после этого.
— Чего? — набычился Фридмунд. — Ты мне угрожаешь?
— Ребята, вы что? — пролепетал Рунольв, на всякий случай отступая к своей кровати.
Катайр зло смотрел на Фридмунда, его правая ладонь сжалась в кулак. Он действительно готовился атаковать, хоть и сидел на кровати, а Фридмунд стоял, находясь в более выгодной позиции. Но Круанарху, как видел Хельг, было все равно. Сванд посмел оскорбить святое место гальтов, сванд должен поплатиться.
Впрочем, судя по тому, как внезапно расслабился Фридмунд, а его ноги начали подрагивать, рыжий тоже собирался разобраться с нахальным северянином. И это плавное покачивание с носка на пятку и с пятки на носок подсказывало, что Хельг не совсем правильно оценил вначале рукопашные (точнее — «ногопашные») навыки рыжего.
И кому из них помочь? Йотунство, Хельг не знал, что делать, а обстановка накалялась. Катайр уже чуть напряг плечи, слегка поменял позу Фридмунд, они уже готовы были начать действовать, а Хельг не знал, ну никак не мог рассчитать, кто из них окажется полезнее…
Хлопнула дверь.
Фридмунд и Катайр вздрогнули, оглянулись на вошедшего.
Хельг тоже вздрогнул, но не от звука, а потому, что в комнату зашел Свальд. С ярким зеленым рюкзаком за плечами.
«Как? Почему? Нас поселили вместе? Что за ерунда? Наставники не могли… — От удивления Лис потерял самообладание и никак не мог взять себя в руки. — Он не должен был…»
Вермундссон подошел к свободной кровати возле двери, положил возле спинки рюкзак, молча на всех посмотрел, задержав взгляд на Хельге, лег на кровать и…
И моментально заснул.
И захрапел. Да так, что, казалось, стекла в окнах задрожали.
— Он что… — вылупился Фридмунд.
— …будет вот так вот… — Катайр заткнул уши руками.
— …и ночью? — завершил общую мысль Рунольв.
Хельга же храп Свальда беспокоил меньше всего. Он пытался привести в порядок разбушевавшиеся мысли. Выбросив из головы образ, в котором Свальд ночью душил его подушкой, Лис попытался прийти в себя.
Не получилось. Снова хлопнула дверь, и в комнату влетел стройный бхат. Первым делом в глаза бросались его волосы — чередующиеся белые и черные пряди. Вторым — золотистая хламида. Никто в академии не ходил в хламиде. Тем более золотой. Наставники и старшекурсники носили мундиры, жрецы были одеты в традиционные белые рясы.
Оглядев всех присутствующих, южанин задрал голову и возопил, не обращая внимания на храп Свальда:
— Дошли до меня слухи, что в комнате этой поселили великого бойца одних со мной лет, который одолел другого великого бойца одних со мной лет, который проиграл первому великому бойцу, хоть и помогал второму великому бойцу третий боец, простой! И хоть считался второй великий боец лучшим бойцом в этом наборе, но проиграл он, а это значит, что первый великий боец является лучшим великим бойцом!
— Чего? — У Фридмунда задергался правый глаз. Кажется, для его нервов храп Свальда и эта речь выходили за пределы допустимого.