Песчаный берег означает мелководье. Будь Маркланд обычным островом, вокруг него колыхались бы водорослевые плантации и сновали фермеры в легких лодках.
— Скучаешь по родному навозу, селедочница?
— Неа. Когда такая куча навоза командовать пытается, скучать некогда.
Как же они обе достали со своим высокомерием, нетерпимостью, эгоцентризмом!
«На ближайшие недели курсант Накамура — ваш командир. Другого не будет, учитесь побеждать с таким».
«Но что я могу сделать?»
«Учитесь побеждать…»
Удобно притворяться, что от Альдис ничего не зависит. Самоустраняться во время скандалов, делать вид, что происходящее не имеет к ней отношения. А еще потом жаловаться Сигрид: ах, какого плохого командира вы мне назначили, сержант!
Очень удобно. Удобненько. По-рабски удобненько так. Словно это чья-то чужая жизнь, над которой Альдис не властна. Словно не от нее зависит, что сделать и что сказать.
Потерять инициативу. Уступить, возможно, самое важное дело в своей жизни кому-то другому. И не «кому-нибудь», а двум дурочкам, для которых гонор и желание настоять на своем важнее всего на свете.
Ради чего? Почему?
Потому… потому что…
Потому что она не хочет побеждать вместе с Томико и Сольвейг.
О Всеотец! Из-за какой малости иногда мы разрушаем все, чем жили и о чем мечтали.
«Я делаю это не для Томико. Я делаю это для себя!»
Альдис встала:
— Я поставлю палатку, Томо-сан.
От уважительного обращения к Томико во рту появился кислый привкус, словно пришлось разжевать горсть неспелой клюквы. Сольвейг на ее маленький демарш не обратила внимания, а вот Томико подавилась заготовленной репликой и уставилась на девушку во все глаза. Наверное, если бы Альдис ударилась оземь и обернулась белой чайкой, у ниронки и то был бы менее изумленный вид.
«Учитесь побеждать…»
«Да учусь я, учусь!»
Из сумерек вынырнули Бранвен и Тьяри, помогая освободить непромокаемое кожаное полотнище от веревки. До этого они всего один раз устанавливали палатку, и Альдис, как и другие девчонки, пока путалась в завязках. Сольвейг еще что-то доказывала, по привычке мешая дельные советы с оскорблениями, но Накамура помотала головой, словно избавляясь от наваждения, бросила в сторону свандки короткое «заткнись!» и присоединилась к остальным.
— Тьяри, держи этот край. Ты… э-э-э… Альдис, — она с некоторым усилием выговорила имя сокурсницы, словно ей тоже непросто было его произнести, — тяни на себя.
— Не так надо, бестолочь, — снова влезла Сольвейг. — Сначала надо срубить шесты.
И снова оказалась права. Стойки необходимы: без них палатку можно растянуть, но не закрепить.
— Без селедочников разберемся, — отрезала Томико. — Бранвен, ты тоже тяни на себя.
«Учитесь побеждать, курсант Суртсдоттир».
Когда над морем встала низкая, одетая в пурпур луна, все было готово. Сигрид построила подопечных, объявила, что ждет их через два часа на этом же месте, а пока курсантки свободны, и куда-то ушла.
Ее уход послужил сигналом. Пожалуй, впервые за те месяцы, что «птенцы» провели в академии, им довелось вкусить пусть относительной, но свободы, и ее хмельной вкус опьянил девчонок.
На Виндерхейме у первокурсниц тоже бывало время, не занятое муштрой или уроками, но предполагалось, что эти часы они тратят на повторение и закрепление материала, самостоятельную работу или сон. Да и в любом случае рядом всегда присутствовал кто-нибудь из старших.
Оставшись в одиночестве, строй мгновенно превратился в орду хохочащих, кувыркающихся, гикающих подростков. Восторженные разноголосые вопли летели в небеса, пугая ночных птиц и летучих мышей. Полная луна в ужасе спряталась за тучу и лишь изредка косилась оттуда на творящееся непотребство.