Похожие чувства Альдис испытывала, находясь рядом с калеками, — осознание своей полноценности, смущение из-за нее и тайное, стыдное облегчение. «Я могу ходить, хвала богам! Могу говорить, видеть, слышать… я не лишена всего этого!»
Судя по лицам подружек, они ощущали что-то похожее.
Кое-как успокоившись, Лакшми продолжила:
— Я знаю, это бесполезно. Меня выгонят в конце года. Я ничего не умею, у меня не получается. Но все равно буду пробовать.
— Почему? — мягко спросила Гурда. — Ты так не хочешь возвращаться домой? Или боишься?
— Домой? Я очень-очень хочу домой! Там мама, сестры. Там тепло. Там все добрые… нет, вы тоже очень добрые. И наставники… многие. Но дома все равно по-другому.
— Тогда почему?
— Потому что если я сейчас перестану стараться, то Кришна… вы же слышали, что сказали наставники! Если я не буду стараться, он никогда не сдаст экзамены! А он так мечтает учиться дальше.
Она снова заплакала.
В этом вся Лакшми. Отдаст последний кусок хлеба другому, потому что «ему нужнее».
Ее напарник, мрачноватый бхат Кришна, обращался с девушкой, как с надоедливой собачонкой. Нет, не обижал (кто бы ему позволил?), но покровительственно помыкал, а то и вовсе игнорировал. Порой небожитель все же снисходил до того, чтобы объяснить напарнице какие-то сложные моменты, но большей частью старался просто отстранить девушку от работы, считая бесполезным балластом.
Короче, при таком подходе неудивительно, что у Лакшми ничего не получалось.
— Прости, пожалуйста, если я сейчас скажу бестактность. Если не хочешь, можешь не отвечать, — еще более осторожно продолжила Гурда. — Но почему ты вообще сюда поехала? Ты же не хочешь быть пилотом?
Лакшми вздохнула тяжко-тяжко:
— Боги не послали моему отцу сыновей. Должна была ехать моя сестра Рани, но она и мама… Они обе так плакали. Я сказала, что поеду вместо нее.
За окошком северный ветер низким голосом тянул унылую песню. Ожесточенно спорили сокурсники над «Стратегемами».
— Хорошо, что я поехала. Рани умерла бы здесь от тоски. Она не может без тепла. Недавно пришло письмо. — Бхатка показала ямочки на щеках — словно солнце выглянуло из-за тучки. — Сестра вышла замуж. Я счастлива. Даршан будет хорошим мужем.
— Погоди! — Глаза Тэфи сердито сузились. — Это не тот ли Даршан, который был твоим женихом?
— Да, это он. Но это неважно.
— Ничего себе неважно! — С недавних пор Тэфи необычайно остро воспринимала все, что касалось дел сердечных. — Ловкая стерва!
— Не надо, пожалуйста. Не говори так о ней, ты ничего не знаешь!
— Она гадина, использовала тебя.
Лакшми вскочила:
— ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ!
Мальчишки в углу оторвались от учебника. Один выразительно покрутил пальцем у виска.
— Я пойду!
— Стой! Лакшми, подожди!
Гурда дернула Тэфи за рукав:
— Сиди с нами.
— Надо ее догнать…