Лоза. Печаль сразу поняла, что это был Лоза.
Она не думала об одежде, накинула халат поверх ночной рубашки и побежала в Круглую комнату, где ждали Бальтазар, Самад, Каспира, Бейрам и Шарон. Пустой стул Тувы теперь имел другое значение, страх сотрясал тело Печали, когда она вспомнила сломанную ногу сенатора. Она не смогла бы убежать от огня…
Подавив страхи, Печаль опустилась на стул и сцепила ладони, чтобы они не дрожали.
— Что случилось?
— Мы не знаем наверняка, — пальцы Шарона дрожали, и, когда он понял, что Печаль заметила, он скрестил руки. — Мы знаем, что поместье Тувы пылает.
Печали было плохо.
— Тува в порядке? Мы что-нибудь знаем?
Шарон покачал головой.
— Пока нет вестей. Пожарные стараются совладать с огнем. Они созвали всех, — он посмотрел на нее. — Мы надеемся, что она выбралась.
Печаль знала, что все думали об одном: это было маловероятно. Их подруга вряд ли выбралась.
— Это был Лоза, — твердо сказала она. — Я хочу, чтобы его арестовали, — она посмотрела на них, последним — на Бальтазара. Она сказала, глядя на него. — Он пришел сюда вчера с анонимной запиской от «друга». Его «друг» сказал, что я хочу разогнать стражей порядка и заменить их хранителями закона. Ему это не понравилось.
— Он бы не напал на дом Тувы, — сказала Каспира.
— При чем тут она?
Печаль повернулась к ней.
— Я сказала, что хочу начать с Западных болот, потому что отряд там меньше всех.
— И это его ответ? — спросила Каспира.
Печаль кивнула.
— Вряд ли это совпадение.
— Я не верю, что кто-то, защищающий закон, сделал бы такое, — сказала Каспира. — Скорее всего, преступник — Сын Раннона.
— Это не Сыновья Раннона, — тут же сказала Печаль. — Я знаю, что это Лоза. И я уверена, что расследование это докажет.
— И кто сделает это? — сказал Бальтазар. — Если страж порядка совершил преступление?
Печаль повернулась к нему, склонив голову и глядя на него.
— На вашем месте, сенатор Лис, я бы продумывала слова.
— И что это значит? — ему хватило ума нервничать, тянуть за воротник туники.
— Вы написали Лозе о моих планах.
Бейрам возмущенно охнул, Каспира выпрямилась, глядя на соседа, Бальтазар помрачнел.
— Надеюсь, у вас есть доказательства, канцлер.
— О, есть. У меня есть ваше письмо. Вашим почерком. Лоза оставил его в моем кабинете. Он не сжег ее после прочтения, хоть вы просили, а принес с собой. Будете отрицать?
Бальтазар задумался, а потом вскочил и побежал к двери.
— Дугрей, — позвала Печаль.