— Если подумать, я была бы рада, если бы стражи порядка пропали из Архиора.
— Эта цель у нас совпадает.
Беата кивнула.
— Хорошо.
— Это точно все? — насторожилась Печаль. — Вы просто хотите, чтобы я вас не трогала?
— Это наш дом. Мои сыновья родились тут. Мои внучки родились тут. Мой муж родился тут. Я хочу, чтобы ты дала слово, что мы тут останемся и сможем заниматься своими делами.
— Я не могу позволить вам и дальше совершать преступления.
— Я не хочу позволения. Если поймаешь нас, ладно, сами виноваты. Я хочу твое слово, что ты не используешь убежище, которое мой сын предложил тебе, против нас. Ты не лишишь нас этого.
Печаль выдерживала тяжелый взгляд главы Рэтбонов, не могла поверить тому, что слышала. Все это, чтобы сохранить дом?
— Ты не понимаешь, да? — сказала Беата. — Даже сейчас, — она опустила чашку. — Ты боролась за свой дом. Почему сложно поверить, что я борюсь за свой?
— Потому что… я боролась за то, что правильно.
— И что у тебя получилось?
«Туше», — подумала Печаль.
— Зачем лишаться шанса давить на меня? — попыталась она.
— Мне хватает власти, — рассмеялась Беата. — Это моя республика. Я тут канцлер. Мне не нужна твоя сила. Мне нравится моя жизнь, Печаль Вентаксис. Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Я не жадная. Я не хочу больше, чем мне нужно. Удержать власть сложно. Брать можно только то, с чем справишься. Я справляюсь со своей.
Печаль подумала о словах Веспуса, о том, что власть, как паразит, прыгала от носителя к носителю, искала больше еды. Беата хотела другую власть. Ту, которую могла удержать, с которой могла жить. Веспус говорил о симбиозе, но не имел его в виду. А Беата имела.
— А Аркадий? — спросила Печаль. — Его это устроит?
— Можешь считать, что Аркадий наказан, — Беата ухмыльнулась. — Мы договорились?
Печаль подняла голову.
— Вы поможете мне избавиться от Веспуса? — спросила она.
Беата указала на стены вокруг них, намекая, что уже помогала. И это, как поняла Печаль, было правдой. Ее семья была союзниками Печали.
Беата улыбнулась.
— Я сказала все, что нужно. Можешь идти.
Она ее отпускала, но у Печали оставался еще один вопрос.
Глубоко вдохнув, она начала:
— Я хочу кое-то спросить, — она склонилась ближе. — Вы ведете карету, и ваш сын и внучки в ней. Все, кто вам дорог. Впереди развилка, и на дороге ребенок играет в пыли. Если повернуть направо, ребенок погибнет. Если повернуть налево, карета сорвется с обрыва, и все погибнут. Какой путь вы бы выбрали?
Беата посмотрела на нее поверх чашки. А потом фыркнула.
— Я бы развернула карету и проделала свой путь. Какой дурак остался бы на таком пути, если есть только такие варианты?
— Теперь я это понимаю, — Печаль улыбнулась и повернулась уходить.
— Стой, — сказала Беата. — Кое-что еще.