— Знаю. Я это знаю. И будет не просто. Но это не случится вовсе, если ничего не делать. Не видите? Мне нужно что-то делать. Это моя работа. Они — моя ответственность.
— Чума — не твоя вина, — тихо сказал Шарон.
Печаль замерла, глядя на него.
— Ты — наш лидер. Понятно, что ты ощущаешь себя беспомощно, когда происходит то, чем ты не можешь управлять, и я понимаю, что нужно что-то сделать, чтобы попытаться спасти Раннон. Но это роль на всю жизнь, Печаль. Нужно дать время пыли осесть, а потом рвать книгу правил и писать новую.
Печаль притихла на миг.
— Я приняла решение, — тихо сказала она. — Но есть кое-что еще, — она глубоко вдохнула. Она могла спросить сейчас. — Мне нужно знать, существуют ли записи о моих родителях.
— Зачем? — побелел Шарон.
— Я просто хочу знать.
— Хочешь знать, не стали ли они жертвами чумы? — спросил Шарон.
Было проще позволять ему верить в это.
— Отчасти. И я хочу знать, кто они, Шарон. Я это заслужила.
Он молчал какое-то время, и Печаль ждала.
А потом он ответил, уже не спрашивая:
— Я поищу. Скрытно.
— Я это ценю. И простите, что заставила поздно прибыть сюда.
— Я переживал за тебя, — сказал Шарон, глядя, как она встала.
Она прошла к двери и открыла ее, намекая, что встреча кончилась.
— Не нужно. Скоро все будет хорошо.
Он проехал мимо нее в тишине, а она повторяла себе:
«Все будет хорошо».
Должно быть.
Стражи порядка не обрадовались, когда Печаль прибыла к границе, которую они установили вокруг одной из пострадавших деревень — Инарз — в Северных болотах. Шарон настоял, что поедет с ней.
Они ждали у границы, невидимой линии, отмеченной присутствием мужчин и женщин с холодными глазами и в черном, знак кулака на железном сердце был на груди. Они слабо кивнули Печали, когда она посмотрела им в глаза, и она ответила с тем же презрением, что они. Она будет рада, когда их время закончится.
Инарз был маленькой деревней, там было всего четыре тысячи людей, и место было в миле от Летнего замка. Когда-то это была деревня для рабочих — поваров, лакеев, стражей, садовников, служанок и прочих, но после того, как Харун перестал приезжать туда, На большой карте в Круглой комнате, еще в Истеваре, Печаль отметила пострадавшие деревни, и она знала, что Инарз был на краю территории, выбранной Веспусом.
— Еще не поздно передумать, — прошептал Шарон, пока они ждали одного из лекарей. — Ты не обязана это делать.
— Обязана.
Она улыбнулась подошедшему доктору, нос и рот которой были скрыты маской, так что ее улыбки не было видно, но Печаль видела ее в глазах. Она была и в перчатках из тонкого полупрозрачного материала. Она не протянула Печали руку.
Она заговорила приглушенным голосом:
— Простите, канцлер. Я — доктор Кенра, мы переписывались. У меня нет для вас новых сведений. Мы все еще не понимаем, как болезнь передается.
— Я все равно хотела бы пройти на зараженную зону, — сказала Печаль, и врач кивнула. Четыре человека в масках шагнули вперед, держали то, что напоминало сложенные листья и миску горячей воды.