Голова начала болеть, и Печаль закрыла глаза, потирая переносицу.
— Печаль?
Арран смотрел на нее с тревогой на красивом лице.
— Новости из Северных болот. Карантин начался. Скажи остальным, если сможешь. Я пробуду у себя в кабинете до конца дня.
Она фантазировала, как напишет Иррис, Мэлу и Расмусу. Все объяснит, попросит понять. Но больше всего она хотела написать Лувиану. У нее в кармане оставалась его записка из Прекары. Она говорила себе, что так безопаснее, вряд ли отыщут, но это было ложью, хоть она не могла это признать. Она хотела, чтобы он был близко, даже если это были лишь его слова на странице.
Она думала, что записка была заигрывающей, но к флирту у него был талант. Был миг в ее комнате — до выборов, сразу после того, как он принес ей Ламентию — когда мир ощущался как крутящаяся монета, и они смотрели, на какую сторону она упадет. Но монета крутилась, и изменилась лишь власть Веспуса над ней, и то, как она презирала себя.
Отогнав эти мысли, Печаль подвинула к себе документ и попыталась затеряться в деловых бумагах, погрузиться в мир бюджетов и ресурсов, радуясь контролю.
За час до ужина Шарон приехал в ее кабинет, не постучав и не дождавшись позволения.
Он заговорил без церемоний:
— Весь Йеденват уехал, кроме Аррана. Он попросил остаться и поддержать тебя.
— Хорошо, — согласилась Печаль.
— Могу я честно говорить с тобой? — холодно спросил Шарон. — Не как вице-канцлер, а как человек, который помогал тебя растить.
Она знала, что ее ожидало. Она убрала эмоции с лица, надеялась, что кивнула с достоинством.
Он глубоко вдохнул.
— Я не знаю, что с тобой происходит, и мне все равно. Но это прекратится. Сейчас. Ты можешь ссориться с Иррис или Мэлом, но ты не будешь делать это на пороге замка, где все тебя могут услышать. Ты — канцлер страны, и она погружается в кризис. И мастер Корриган…
— Он уезжает, — возразила Печаль.
— Уже уехал, — сухо сказал Шарон. — Не дипломатично ссориться в коридоре с сыном посла Риллы.
Уехал. Уже уехал. Хоть она наговорила ему, хоть он пообещал, что уедет, она понимала, что не верила в это.
Она смогла оттолкнуть его.
— Печаль? — гнев Шарона сменился тревогой. — Ты в порядке?
Она кивнула. Сглотнула и кивнула снова.
— В порядке. Я знаю, чему нужно уделить внимание. Поверьте, я думаю только об этом.
Шарон пристально смотрел на нее.
— Хорошо. И, Печаль? — он сделал паузу, облизнул губы и сказал. — Я понимаю, что я последний из множества сказавших это, но я тут, если нужен. Я знаю, что после Риллы и того, что ты узнала, многое изменилось. Но для меня ничего не изменилось. Но для меня ничего не изменилось. Я все еще за тобой, и всегда буду. Меня прогнать куда сложнее. Не спеши. Я подожду.
Печаль сглотнула ком в горле и улыбнулась ему.
— Все хорошо, Шарон. Я в порядке.
Его выражение лица было нечитаемым.
— Как скажешь.
Он резко развернул кресло и уехал, оставив Печаль пустой.
Она встала на дрожащих ногах и закрыла дверь. Она прислонилась к двери, лицо сияло от слез, которые лились из ее глаз, она прижала кулак ко рту, чтобы не всхлипывать. Лувиана не было. Мэл уехал. Расмус и Иррис уехали. Даже Шарон поверил ее словам, что она в порядке. Впервые в жизни Печаль была одна. И все было по ее вине.