Современный польский детектив : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он хотел лишить наследства жену. Мне с трудом удалось убедить его не делать этого и оставить причитающуюся ей по закону часть. — Говоря это, Метек несколько отклонился от истины, приписывая себе заслуги, которых в действительности не имел. — Все имущество записал какому-то типу, который спас ему жизнь во время Варшавского восстания.

— И много?

— Ремесленное предприятие — помещения, стайки и другое оборудование, сырье, автомобиль для производственных нужд и даже наличные за уже реализованный товар.

— Думаю, немалое наследство, что-нибудь около миллиона, а то и побольше.

— Что он изготовлял?

— Предметы религиозного культа.

— Ясно! Бедняком, значит, не был. Вероятно, запутался в каких-то темных делах. А может, конкуренты прижали. Почувствовал, что ему грозит опасность, вот и решил подстраховаться. Отсюда и завещание, и это письмо в милицию. Интересное дело тебе подвернулось. Да и как исполнитель завещания неплохо заработаешь. Его жена получает причитающуюся ей по закону супружескую долю?

— Трудно сказать. Он завещал ей кооперативную квартиру, легковую машину и вклады на сберегательных книжках. А каковы размеры вкладов, не указывает. Неизвестна еще и общая стоимость всего этого богоугодного бизнеса. Только эксперты смогут определить. Однако завещание опротестовать нельзя. Оно короткое, простое и предельно ясное. Разве что Ковальскому — это фамилия наследника — придется согласиться доплатить вдове, если завещанием нанесен ущерб ее интересам.

— Предчувствую, Метек, наживешь ты немало хлопот с этим делом.

— Не каркай, прошу тебя. И все это по милости Францишка, черт бы его побрал!

— Этот клиент — знакомый вашего курьера?

— Да нет. Он пришел в контору, когда я уже уходил. Наверное, посулил что-то Францишку — уж очень он уговаривал меня принять этого Ярецкого. Ну и влип я с ним.

— Ничего не влип. Ты еще на этом деле неплохо заработаешь.

— Не будь у меня письма Ярецкого в милицию, я сделал бы вид, что ничего не знаю. У начальника в сейфе лежит завещание, следовательно, он может сделать все, что положено. Но в данной ситуации, сам понимаешь, я должен немедленно выехать в Варшаву. Слишком уж загадочна смерть моего клиента.

— Не горюй, вернешься дня через два-три, — утешал приятеля Гарош. — Хорошая погода постоит еще недельки две.

— Что касается погоды, возможно, ты и прав, а вот вернусь ли я так скоро — весьма сомнительно.

Пессимистический прогноз Метека оказался верным.

Адвокат Рушинский знал едва ли не всех сотрудников городского управления милиции. Часто встречался с ними по делам службы, а с некоторыми поддерживал и товарищеские отношения. Поэтому сразу по возвращении в Варшаву он позвонил полковнику Альбиновскому. От него узнал, что следствие по делу о таинственном происшествии на мосту Понятовского ведет майор Лешек Калиновпч, с которым он также был знаком.

— Трудное дело! — этими словами встретил Рушинского следователь в своем кабинете. — При убитом не обнаружено никаких документов. Многое указывает на то, что здесь имело место преступление. А между тем у нас до сих пор нет ничего, что подтвердило бы наше предположение. Единственное, чем мы располагаем, — это показания одного таксиста, который той ночью, приблизительно в третьем часу, вез пассажира с Саской Кемпы в центр и заметил стоявшую на мосту «сирену». И это все. Больше нет ни одного свидетеля, если, конечно, этого шофера можно считать таковым.

— Возможно, я смогу помочь вам прояснить кое-что в этом деле. — И Мечислав Рушинский рассказал о необычном клиенте и переданных им на хранение двух пакетах.

— Это письмо с вами? — с нескрываемым интересом спросил майор.

— Да, я принес его. А завещание не взял, не думаю, что в данный момент оно потребуется. Впрочем, я прекрасно помню его содержание.

— Завещанием займемся позднее. — Майор очень внимательно осмотрел ппсьмо. — Конверт запечатан со знанием дела, — заметил он. — Видимо, автор письма был очень заинтересован в том, чтобы никто не смог преждевременно ознакомиться с его содержанием. Даже своему адвокату не доверился.

— Он не был моим постоянным клиентом. Я только раз его и видел, когда имел несчастье принять на хранение эти документы.

— Посмотрим, что же там. — Майор взял перочинный ножик, осторожно снял в центре сургучную печать, разогнул скрепку, вытащил ее и, не трогая остальных печатей (а их вместе со снятой было целых пять!), вскрыл конверт; отрезав край, он извлек лист бумаги и углубился в отпечатанный на машинке текст. — Ну и ловкач, я вам скажу! — заключил майор и передал письмо адвокату. — Как хитроумно все подстроил! Вы только почитайте, что он пишет. Всех нас провел! Однако мотивы его поступка вполне убедительны.

На письме не стояла дата, что было вполне понятно. Ведь когда Ярецкий писал, он не мог указать точную дату своего рокового шага.

— Ну, так как? — спросил адвокат, возвращая майору письмо.

— Можете ли вы письменно подтвердить, что письмо было вручено вам Влодзимежем Ярецким в апреле текущего года?

— Безусловно. В случае необходимости это подтвердит и наш секретарь — Ядвига Милакова. Она оформляла соответствующие документы, необходимые для принятия депозита, и видела Ярецкого, когда тот лично вручал ей оба конверта — с завещанием и с этим письмом.

— Вот и прекрасно, — сказал майор. — Сейчас составим краткий протокол, где зафиксируем свидетельские показания адвоката Мечислава Рушинского, и приложим к нему письмо Ярецкого. Все направим прокурору, и пусть он принимает решение. Скорее всего, он распорядится прекратить следствие. Что же касается меня, то я, как видно, напрасно потратил несколько дней на расследование этого дела.