— Может быть, но ведь не легче от этого, — Шокер вздохнул и покачал головой. — Она очень сильно меня раздражала иногда. И претензии её были неуместны. И да, всё это было тяжело и мне совсем не нужно… Но я никогда не желал её смерти. Никогда.
Я притянула его к себе, погладила по спине, прижалась к его груди.
— Что же я Тиму скажу, когда вырастет и спросит?.. — прошептал он.
— Зачем сейчас мучить себя этим вопросом? Ты всё равно ничего не сможешь ему сказать, кроме правды.
Шокер только вздохнул в ответ.
В спальне захныкал Тим. Шокер расцепил руки и помог мне спрыгнуть со стола. Мы побежали в спальню.
Тимоха в кроватке ворочался под двумя одеяльцами.
— Шокер, ты зачем его так укрыл?!
— Ну… на всякий случай. Мне показалось, тут свежо.
— Тут жарко! Эх, ты, папаша!
Я сняла одно одеяло и положила Тимоху на бочок. Он почмокал и снова крепко уснул.
— Шокер, а ты ведь голодный?
— Ну, съел бы что-нибудь, — согласился он.
— Пойдём, накормлю.
На кухне я быстро достала тарелку и приборы. Налила супа и подогрела его в микроволновке, вынула хлеб. Поставила всё перед Шокером, а сама села напротив.
Вот ничего нет лучше, чем это: сидеть и смотреть на мужчину, который… Нет, не ест. «Ест» — тут не подходит, это слишком бесстрастно. «Жрёт» тоже не подходит, не потому что грубо, просто не отражает суть процесса. Шокер… наворачивал. Бойко, с удовольствием, откусывая сразу по половине ломтика хлеба. Ложка только мелькала.
— Очень вкусно, — сказал он, вычерпав всё до дна. — Никогда такого не ел.
— Ой, что ты врёшь?! Никогда не ел суп из консервированного лосося?
— Нет, — он смущённо пожал плечами.
— Может быть, ты и макароны с обжаренным фаршем никогда не ел?
— Случалось, — улыбнулся он. — Но уже очень давно.
Я наполнила тарелку, подогрела и поставила перед ним:
— Ешь.
Он принялся наворачивать и это.
— Вот когда ты всё-таки придёшь ко мне в гости, по-настоящему, — мечтательно проговорила я. — Когда я буду не где-то в чёртовой тундре, а дома, вот тогда я тебя накормлю самым лучшим, самым вкусным, что только умею делать. А пока, уж извини, готовлю только то, что можно легко сделать одной рукой.
Шокер перевёл взгляд на мою левую руку и перестал жевать.
Я покосилась на рукав. По рубашке расплылось небольшое, но яркое кровавое пятно.
— Не обращай внимание! — я повернулась к Шокеру правым боком. — Это бывает. Ничего страшного.
— Тебе нельзя было вести машину, — сурово сказал он.
— Вы с Мишкой сговорились?