Питьё немного взбодрило меня. Я сосредоточилась на том, что происходило вокруг, слышала шаги Альдона по комнате и его дыхание, звяканье посуды. Открывать глаза было лень, но голосовые связки не бастовали.
— Файр, сколько дней я здесь?
— Шестой уже пошёл, — ответил он и подошёл к постели.
Шестой. Итого восьмой день, как мы с Ло вылетели с базы. Значит, дома уже давно поняли, что мы влипли, что что-то случилось.
— Когда эта ерунда со мной закончится?
Файр вздохнул:
— Похоже, у тебя пневмония. У этих головорезов ни врача, ни антибиотиков, только йод и пластыри. Говорят, у них все здоровяки, никто не болеет… Так что пройдёт, когда само пройдёт. Вот, малины сушёной на местном рынке достал. Может быть, жар чаще спадать будет. Ты только пей побольше. Давай ещё, а?
Я открыла глаза. В комнате топилась массивная чугунная печка на ножках. Свет давал вертикально закреплённый на полочке фонарь. Помещение совсем маленькое, кроме кровати и печки был ещё то ли ящик, то ли сундук в самом углу, а больше ничего бы и не разместить. Даже посуда теснилась на подоконнике.
Файр стоял надо мной в брюках и майке. В руке он держал чашку.
— Что, так жарко? — уточнила я, глядя на его голые плечи с опаской.
— Да, здесь тепло. Но когда у тебя температура сильно поднимается, тебе кажется, что вокруг холодно. Ну что, глотнёшь ещё?
— Ладно, давай.
Он приподнял меня вместе с подушкой, и я сделала ещё несколько глотков.
— Файр, ты здесь зачем?
Он не стал делать вид, что не понял вопроса. Усмехнулся, пожал плечами:
— Ну, как тебе попроще объяснить… Каждый выживает, как может. Вот это, наверное, будет самый точный ответ.
Он отставил чашку на подоконник.
— Ты ведь знаешь, что здесь? И кто все эти ребята? И чего они добиваются?
— Знаю, — кивнул Альдон.
— Они-то ладно. Они за свой интерес играют. Но ты же терракотовый! Ты же должен защищать империю от таких… Ты же гатрийский аристократ, наконец! Как можно выжить, став предателем, ты о чём вообще?! Кому ты нужен теперь? Тебя проклянут и те, и эти, и сдохнешь ни за что, дурак…
Альдон коротко вздохнул.
— Они не прочь заполучить союзников из числа знатных гатрийцев. Так всегда делают, когда готовятся к большой войне. Конечно, я жив только, пока я им нужен, — усмехнулся Альдон. — Но такой, как я, может долго быть нужным.
— Да-а-а, лорд Альдон… Меня родные ругают, говорят, я слишком хорошо думаю о людях. Похоже, они правы.
— Что ж так?
— Да, вот так. После того, как ты меня в Норвегию отправил мне показалось… вопреки всякому здравому смыслу показалось… Подумала, надо же, человек, пытавшийся изнасиловать женщину, в других ситуациях, оказывается, может быть на высоте. Но, видимо, нельзя быть слегка мерзавцем.
— Видимо, нельзя, — согласился Файр. — Глотни ещё немного.
— Не буду.
— Не примешь больше из рук предателя? — рассмеялся Альдон.
— Просто меня опять мутит. Отключусь сейчас…
Голову закрутило, дышать стало тяжелее. Я закрыла глаза, замолчала, стараясь даже веками не шевелить. Через некоторое время я почувствовала прикосновение к лицу ледяной влаги. Запахло спиртом. Потом одеяло куда-то делось, и ледяная мокрая тряпица принялась ползать по моему телу вверх-вниз, и казалось, что она меня обжигает, и мне хотелось кричать от боли, но даже на это не было сил.