— Ага, еще чуточку, — прошептал, едва ли не задыхаясь от упоения, вдруг осознав — задохнуться, пока этот аромат находится в легких, он очень даже не против.
— Так, Паркер, ты издеваешься надо мной? Что за телячьи нежности? Не ты ли только что рвал и метал?
Нежности. Это слово Мьельниром пробило, казалось бы, нерушимую стену спокойствия и неги, вытянув из нирваны уже ошалело моргающего, приходящего в себя Питера. Испуганно дрогнув от внезапного осознания, что ладонь мистера Старка вотпрямсейчас находится у него на плече и кончики его пальцев почти касаются выпирающей ключицы, парень встретился взглядом с посмеивающимся Энтони. Даже в мыслях он не осмеливался называть его Тони. Тони. Не называл. Жаждал, но не смел. Потому что осознавал, что однажды перепутает мысли и реальность и натворит непоправимого.
— Ми… Ми-мистер Старк, простите, — голос сел, а Питер отвел глаза и, опомнившись, через силу отлепил лицо от грубоватой, но ухоженной кожи, и нечитаемым взглядом уставился в подушку, почти задевая ее кончиком носа.
— Одевайся, пацан, разговорчики отложим на потом, тебе надо поесть, — как ни в чем не бывало, ответил Старк, будто бы Питер и не обнюхивал его только что, восторженно закатывая глаза.
Слабо кивнув, Питер проследил удаляющиеся шаги и глухо хлопнувшую дверь. Невидимый след от покинувшей плечо ладони горел, хотелось вернуть ее на место, но делать нечего. Пора вставать и тащиться, по идее, на кухню.
— Пятница, свет пятьдесят процентов, — зажмурился, переживая неприятные пару секунд, и с горестным вздохом сел, бросив почти ненавидящий взгляд на стопку вещей рядом с подушкой. Лучше бы мистер Старк вообще забыл о нем, потому что после сегодняшнего не очень маленького увлекательного шоу, а потом еще и специфического его продолжения, Питеру на самом деле не хотелось показываться на глаза вообще кому-либо. Так, во избежание.
Приказав себе собраться с мыслями, Паркер взял верхнюю вещь из стопки и с сомнением ее оглядел — это оказались простые пижамные штаны серого цвета. Отложив их в сторону, он продолжил осмотр: следующими оказались боксеры, которые, Питер по одному взгляду понял, стоили больше как минимум половины всего его гардероба, не считая костюма Человека-паука, подаренного Старком. За неимением другого выбора — носить мокрые рваные трусы не очень-то хотелось, — он привстал и натянул приятную на ощупь тряпку, следом сразу же надевая штаны. Последней вещью оказалась серая, в точности как штаны, футболка, с разбросанными по всей поверхности маленькими Железными «человечками». Хихикнув, Пит широко и искренне улыбнулся, надевая ее, когда нашел около кровати тапки. Огромные, мягкие красно-желтые тапки с масками Железного человека на носах.
— Он это все сам носит или надо мной приколоться решил? — размышлял вслух, засовывая, и правда, замерзшие ступни в тапки.
— Пижама новая, босс приобрел ее для Вас, мистер Паркер, а обувь, — ему показалось или это прозвучало насмешливо? — мистера Старка.
— Кто бы сомневался, — пробурчал под нос, вставая.
***
Как только вышел за дверь, Питер зажмурился из-за смены освещения, но резь в глазах быстро прошла и он направился на кухню, еле слышно шелестя мягкими тапками по темному ковролину. Необходимо было спуститься на два этажа ниже, поэтому, дойдя до лифта, Питер дождался его и, нервничая, вошел, столкнувшись со своим потрепанным отражением напротив. Не дождавшись нажатия со стороны Паркера, искин сама — или по приказу Старка — безмолвно дала лифту команду ехать на нужный этаж, а Питер с печальным вздохом оглядел себя. Казалось, что в этом наряде он снова стал выглядеть лет на тринадцать; еще больше усугубляли ситуацию мокрые, растрепанные и как обычно вьющиеся от влаги волосы. Чуть пригладив непослушные пряди, он развернулся к выходу и лифт как раз остановился, так что, не став медлить, а то он так и застрянет в этой коробке, Паркер торопливо выскочил из лифта и огляделся — никого. И кухня, и гостиная, смежная с ней, пустовали. За окном, кстати, уже начинало темнеть (или только рассветало), поэтому солнце не стало еще одним испытанием для глаз. Озадаченно нахмурившись, Питер уточнил у Пятницы, где сейчас мистер Старк, через какое-то время услышав в ответ, что у него появились срочные дела, но он вскоре вернется, и еще, что еда ждет его на столе.
Хмуро кивнув, свернул и пошел в сторону кухни, действительно, обнаружив на столе тарелку манной каши и стакан воды. Скривившись от вида ненавистной каши, посверлил тарелку убийственным взглядом, но, так и не дождавшись помощи свыше, уточнив у Пятницы, есть ли на кухне какао.
— На верхней полке в угловом шкафу, мистер Паркер.
— Питер.
— Питер, — согласилась искин.
Подойдя к тому самому угловому шкафу, отливающему металлическим блеском, он вскинул голову и руку, пытаясь дотянуться до ручки, но не вышло.
— Это шутка такая? — прозвучало печально, а настроение снова упало ниже плинтуса. Тот самый угловой шкаф находился выше руки Питера минимум сантиметров на пятнадцать и открывался не вбок, а вверх. Отлично.
Оценивающим взглядом окинув черную столешницу, оперся на нее двумя руками, пару раз подпрыгнул на месте, всем весом налегая на край, и, удостоверившись в устойчивости конструкции, пошире расставил ладони и запрыгнул коленями на гладкую поверхность, едва не стукнувшись лбом о навесной шкаф. Переведя дыхание, полноценно встал на колени, выпрямившись, отклонился чуть в сторону и немного приподнял дверцу вверх, а она уже автоматически открылась до конца. Одернув сзади сбившуюся при прыжке футболку, принялся взглядом выискивать какао, а когда, наконец, нашел, то аккуратно просунул руку между банками, доставая нужную, и счастливо улыбнулся — противную манную кашу могла немного спасти только ударная доза какао.
Питер, не особо утруждаясь, сорвал крепко сидящую металлическую крышку с банки, чтобы удостовериться, что там, действительно, какао, а не какая-нибудь, например, приправа — однажды, лет в семь, он уже попался на такое из-за Мэй, хранившей в банках из-под кофе и какао, иногда чая, всякую всячину, и насыпал себе в и так отвратную, стараниями тети, кашу горькую приправу, после одной ложки которой вместе с вязкой белой субстанцией он отмывал язык еще полчаса, и в добавок к этому ходил и до самой ночи чихал, даже ночью раз или два проснулся от того, что чихает. С тех пор он сперва проверял содержимое банки прежде, чем использовать ее в пищевых целях. На одни и те же грабли Питер старался не наступать.
Слух уловил вибрацию механизма открытия дверей лифта и Пит торопливо захлопнул дверцу шкафчика, закупорил крышку и спрыгнул со столешницы, едва не поскользнувшись из-за слишком слабого сцепления тапок с поверхностью, но равновесие удержал.
— Ну, и что это за внеплановая тренировка, паучок? — послышалось позади, и Паркер обернулся, столкнувшись взглядами с мистером Старком.
— А я, это, какао доставал, вот! — пытаясь скрыть смущение, потряс зашелестевшей содержимым банкой и проскользнул к столу, усевшись на высокий барный стул вместе с ногами, и от души сыпанул в кашу темно-коричневого порошка.
Старк с удивлением пронаблюдал, как Питер размешивает в каше коричневый порошок, игнорируя его здесь присутствие, и, хмыкнув, обошел стол, сел напротив подростка, не скрываясь, рассматривая его.
— Что? — не выдержав, буркнул Питер, не отрывая глаз от тарелки, покраснев кончиками ушей.
— Да вот, думаю, — задумчиво сообщил Старк, поставив один локоть на стол, и налег на ладонь щекой, невозмутимо разглядывая Питера из-за дужек очков, в которые, насколько Питеру известно, встроена Пятница.
— Не смотрите на меня, мистер Старк, иначе уйду! — раздосадовано рыкнул Питер и выпил воды — горло пересохло.
Наконец, Старк сменил равнодушное лицо на неподдельно удивленное:
— С каких пор я не могу на тебя смотреть, Паркер? Какие-то проблемы?