Паноптикум: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не хотела перебирать варианты, думать, не хотела вообще ничего. Тело уже остыло. Мозги уже работали. Дамоклов меч тоже уже висел.

— Я не курю такие, — выдавила я, чуть повернув голову, чтобы пробежаться взглядом по серебристой надписи на фильтре. — Дрянь пафосная.

Он нехорошо усмехнулся и до хруста сжал мои кисти, потому что прекрасно понял, что последнее я сказала не о сигаретах.

Вместе с моими руками повел сигарету к своему лицу и глубоко затянулся, глядя на мое отражение, отвечающее ему откровенной ненавистью во взгляде.

Он, не выдыхая, потянул мои руки вместе со своими к пепельнице справа от нас, чтобы затушить сигарету. Протестующе дернулась, почти зарычав и он выдохнул дым вплетающийся мне в волосы и скользнувший по коже шеи и следом за ним… укусил. Но снова до ювелирной границы, за которой начиналась трезвящая боль, а перед которой было будоражащее кровь пьянящее ощущение слабости.

Его язык по укусу на шее под тихое краткое шипение сигареты и он расслабляет пальцы на моих кистях.

Снова дернулась, снова сжал. Сдавил мне руки перекрестом у моей груди и с упоением скользнул языком мне по шее. Сука. Порочная, развратная, хищная сука, которая не собирается насиловать, она вызывающе верно и опасно вкусно поджигает мне кровь, теснее прижимая к себе и шире разводит свои ноги чтобы придвинуться и прижаться эрекцией к зудящей под тканью коже моих ягодиц.

Размыкает перекрест моих рук, но не отпускает кисти. Дышит мне в затылок чуть учащенно, и ставит мои руки так, чтобы я накрыла пальцами свою грудь. Слабое на автомате сопротивление, потому что кровь снова отравлена жаром и снова подстёгивающее прикосновение зубов мне в шею.

Почувствовала, как у меня лицо перекашивается, потому что внутри снова началась борьба всего и со всем. Ощутила, как под давлением его пальцев на мои, я начинаю проигрывать разгорающемуся внутри пламени. Начинаю проигрывать быстрее, когда он сводит свои ноги так, что я чувствую сильный нажим его бедер на мои и у меня срабатывает животный рефлекс — еще до того, как доходит до разума сдающего под напором горячего хаоса, я подаюсь ягодицами назад и тесно вжимаюсь в его пах. Выгибаясь от ударившей вниз живота тяжести и напитывая ее силой, сжимая свои пальцы на своей груди. Откинула голову ему на плечо, прикрывая глаза, сосредотачиваясь на стремительно струящемся под кожей дурмане, кусая губы, потому что тяжело стоять, неудобно, но отодвинуться сейчас смерти подобно, потому что ярый протест опьяненного нутра вспорет мне тело. Поэтому придвигаюсь бедрами к нему. Еще теснее.

А он ведет моей рукой вниз, мне по животу, по бедру и мои скрюченные судорогой пальцы цепляют ткань юбки и уводят вверх, пока все внутри сжимается от горячего языка и губ, оставляющих след на коже шеи и запускающих неистовство в вены. Ведет моими пальцами по уже безнадежно мокрому белью до точки. Срыва. Кипения. Нажимает на нее моими пальцами посылая по телу сильнейший импульс до замершего сердца, до срыва дыхания, до прогиба в пояснице от невыносимости происходящего. До безотчётного стона. Который уходит в его сухие, горячие, полуулыбающиеся губы, когда я поворачиваю к нему лицо.

Он проводит языком по моим губам, на мгновение прижимается к ним и убивающе медленно ведет моими пальцами по ткани белья, по новой возможности срыва в ад, задает ритм моим пальцам, снова прекрасно выбирая грань силы нажима: сильнее — вызвать отторжение огня в венах дискомфортом, слабее — слишком долго.

Прижимаюсь к нему теснее, не замечая, как сама подстраиваю частоту движений пальцами, не могу отвести глаз от его улыбающихся губ находящихся на расстоянии дыхания. Чувственных, сухих от учащенного дыхания, смешивающегося с моим.

Он подсказывает второй рукой, находящейся поверх моих пальцев на груди усилить нажим, его улыбка смазана в прикусе нижней губы и я сама ускоряю ритм, потому что этого потребовала кровь, горящая синим пламенем при виде этого полуприкуса.

Он снял пальцы с моей груди, приобнял этой рукой, а второй удерживает ритм, ускоряет, срывая новый стон, который гасится подушечками его пальцев легших на мои кривящиеся от невыносимости происходящего губы. Ускоряет ритм пальцами одной руки, а пальцами другой давит на губы сильнее, сжимая мое плечо нажимом локтя и я уже на грани. Язык сам скользит по его указательному пальцу, прежде чем я смыкаю на нем губы, закрывая глаза. И он резко отстраняет свою и мою руку от низа живота.

Я тихо заскулила, ощущая как разочарованием до боли скрутило сосуды в теле, как гасится огонь, который готов был накрыть с головой. Он убирает палец с моих губ и я открываю глаза, мучительно вглядываясь в горячий мрак насыщенно карих глаз.

Он подается вперед и целует, но притронуться мне к самой себе не дает, сжимает в объятиях лишает пространства и движения, сжимает теснее до скраденного дыхания, до его обрыва, до отчаяния ревущего в теле, судорожно цепляющего за уходящий полог обещанного разрыва мира. Это полосует на части. И я толкаю его. Толкаю требовательно. Спиной на стол. Толкаю сильно и требовательно, полностью повинуясь голосу внутри жадно кричащему это сделать немедленно, прямо сейчас. И он подается. Размыкает руки и откидывается спиной на столешницу, взяв упор на левый локоть, а второй рванув меня за предплечье на себя, помогая забраться на него и оседлать. Мое тело ведет на нем, ведет от того, насколько сильно желание, что заставляет ерзать, тереться о его пах.

Он вытягивает из кармана презерватив, и у меня внутри все обрывается от не просто крика, уже от воя оглушающего требованием, заставляющим рывком вырвать из его пальцев презерватив.

Край фольги в зубы, приподнимаю бедра, пока он щелкает бляшкой ремня, звук молнии, шелест ткани и ревущий хаос в его глазах, когда на моих губах расцветает улыбка, а пальцы специально убийственно медленно раскатывают латекс по стволу.

Он кривит губы, прежде чем очень низко и хрипло выдать:

— Я тебя сейчас правда изнасилую…

Дико ударяет по жалким остаткам самообладания и я, отодвинув ткань своего нижнего белья насаживаюсь на него резко, жадно, требовательно, а он… взвился подо мной. Под сенью густых угольных ресниц глаза стали просто бездонными и в них безграничное обжигающее опьянение. Рваным движением укладывается назад, сжимает кожу мне на бедрах с силой, наверняка до следов, но это почти не отпечатывается осознанием, это глушится всхлипом от чувства наполненности, едва не отправившее сознание в нокаут силой удара.

Нажим его пальцев усиливается, подсказывая двигаться, и мое тело отзывается. Начинает подбирать ритм. Он выдыхает хрипло, неверно, сбито, не отпуская взглядом мои глаза, даже тогда, когда в его глаза заволокла откровенная поволока тумана, из-за того, что мое тело начало нарастать ритм под хлесткими сильными ударами нутра, сгорающего от жажды.

Уперлась ладонями в его плечи, так амплитуда то ли теряется, то ли наоборот нарастает, я уже не понимала ничего, падая в бездну его глаз. Жар в теле непереносим, полог почти накрывает, уже все внутри стянуто немеющим напряжением и он резко ударяет снизу бедрами одновременно с тем, как я просела глубже.

Я рухнула на него скручиваемая ревущим, сметающим атомным взрывом, а он ощутимо вздрогнул и подался вперед, обхватывая, с силой сжимая мое тело где бесновалось и ревело безумие испепеляющее любые мысли и застывшую душу. И под силой его рук, под его сорванным хриплым выдохом стало невыносимо. Это не описать, когда тебе настолько хорошо, что от этого даже плохо. Это не сравнить ни с чем. Вообще.

Сходило медленно. Ужасно медленно. Это была не слабость, это было просто убийство. Тело слабое и чужое, как с жуткого перепоя, в голове набат еще бешено бьющегося сердца.

Вяло свалилась на столешницу рядом с ним. Разглядывая его ровный профиль. Глаза полуприкрыты, губы сухие абсолютно, дыхание учащенное, грудь часто вздымается. И в свинцовой тяжести падающей с воскресающего разума, отравленного отчаянием возникло только одно — Яна, тикай с городу, вот теперь тоби точно пизда. Потому что он удовлетворенно и хищно улыбнулся.

Глава 5

С момента, как Асаев вынудил меня его трахнуть, прошли почти сутки и я съела себя с говном.

Напомнил он о себе в десять утра следующего дня, позвонив и безапелляционно приказав в течение получаса приехать в банк на Просторной. И голос у этой падлы был раздраженный, а на заднем фоне шли какие-то разговоры. Не время и не место для взбрыка. Поэтому я вызвала такси и раздраженно упав на заднее сидение прикидывала стратегию как на все это реагировать и как себя повести. Попали в пробку, опоздала на пять минут.

Взлетела по крыльцу в банк и меня ждали уже на входе. Я еще даже ничего спросить не успела, как высокая рыжеволосая девушка, приподнимаясь из-за стойки напротив входа, быстро уточнила: