В его глазах паранойя. Абсолютная паранойя, страх и просто железобетонная уверенность в своих словах. Чувствуя липкую неприязнь, легшую прочной паутиной на мои мысли, я смотрю в его лицо, задаваясь только одним вопросом: «как? Вот как так получилось, что они родные?». Не знаю, что уж там было такого в моем взгляде, но лицо Игоря искажается злостью и он раскрыв покусанные губы, почти с ненавистью произносит:
— Хороша многоходовочка…
— Успокойся, сказала. — Холодно обрубаю я его бред, скрестив руки на груди и твердо глядя в напряженные прищуренные глаза. — И вызови гаишников.
— Я понял… — Игорь потрясенно смотрит в на меня и безотчетно отступает на полшага назад. — Сашка знает, что я на Фроловской тачке езжу. И он знает, что Витька со мной сделает из-за нее… Конечно, Саня всегда предпочитает действовать чужими руками. Ему не квартира моя нужна, ему нужно чтобы мне башку свернули…
— Слушай, успокойся. Правда, успокойся. — Негромко произношу я, не скрывая раздражения в голосе и доставая свой телефон, чтобы набрать гаишникам. — У меня машина застрахована в нормальной кампании, и она выплаты не задерживает…
— Охуенно он придумал, да… — Игорь сплюнул на асфальт и усмехнулся глядя на меня, невольно замершую от тяжести этого безумного взгляда. — Конечно, своими руками он же не станет добивать… Деньги отобрал, Ягуар тоже. Знал же, что я у Фролова Корвет возьму погонять… Он знал. И знал, что… мне же нечем Фролову заплатить, если что случится, Саня деньги отобрал…И башку мне реально свернут…
— Игорь, страховая. — Раздраженно прерываю его я, снова углубляясь в свой телефон. — Слушай, не сходи с ума. Не из золота же она сделана, машина твоя. Страховая покроет…
— Ты не понимаешь! — почти воет он с таким глубоким отчаянием, что у меня мурашки бегут вдоль позвоночника и пальцы снова замирают. — Хотя нет, все ты понимаешь! Вы же с Саней расчет и делали на факт того, что Витя мне башку свернет… Господи, это же еще придумать надо было так! И так все рассчитать! Хотя Сашка и интереснее схемы придумывал…
— Да заткнись ты нахуй! — Злость прорывается из меня рыком и стиснутыми на телефоне пальцами. — Ему вот больше делать нечего кроме как сидеть и думать как тебя, идиота, подставить! — сквозь зубы выдавливаю, с презрением глядя на бесконечно удивленного Игоря и понимая, почему Зорин «упал. Кулаком. Несколько раз». Я была уже сама не прочь так «упасть». Уникальное свойство у Игоря вот так, парой предложений доводить до бешенства. Прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки и прохладно улыбаюсь, — ты не эпицентр вселенной, Игорь. В двадцать шесть лет пора бы уже это понять.
Он нехорошо усмехается, прищуриваясь, вглядывается в мое лицо. Щелчок зажигалки, краткий выдох дыма в сторону, он приваливается бедром к капоту и смотрит в асфальт.
— Всегда было интересно, как вы, его бабы, можете так в нем заблуждаться. — Снова усмешка, какая-то усталая и мрачная. — Мы братья. И мы родные. Просто я… не скрываю того, какой я есть. За это в основном и получаю от него. — Он прицокивает языком и убито качает головой, снова глядя на крыло. — Ладно, похуй. Вызывай гайцев. У меня все равно бабла нет, он все забрал, а значит до послезавтра я восстановить не успею… Передай Сане, что, в принципе, я… о многом жалею.
Да что с ним вообще? Только что слюной брызгал, вызывая у меня желание удушить его за весь высказанный бред, а сейчас выглядит обреченным, но смерившимся со своей участью.
— Этот твой Фролов… он за машину тебя убьет? — не могу отпустить взглядом сигарету в его зубах и гашу желание попросить у него одну. — Что-то вообще бредово звучит… За крыло помятое.
— Знаешь, сколько этот Корвет стоит и у кого я его брал? — Сплевывает себе под ноги и бросает на меня бесконечно усталый взгляд. — Чтобы просто покататься я отвалил за него деньги еще неделю назад. Да все времени не было оплаченной услугой… теперь денег у меня нет, но крыло… Страховая не начислит. — Усмехнулся, протянул руку и коснулся замятого металла длинными, такими же как у Саши пальцами. — Тачка не зарегистрирована, вин спилен, доки поддельные. Она на продаже стоит и забрать ее должны были в четверг… Я бы успел восстановить крыло, есть у меня одни народные умельцы, только вот по финансам облом… Хорошо он рассчитал, братишка-то… — У меня снова бегут мурашки о горечи в его тоне. Горечи, смирении, сожалении. — Только вот все равно я не пойму — Фролов же после того, как меня… Фролов к нему придёт, денег требовать. Саня заартачится, он всегда артачится когда со мной так… Только Витя ему покоя не даст, у него связи в налоговой, да и в ментуре крыша есть… и сейчас Сане вообще не нужны же проблемы… Он же не мог этот момент из вида упустить, зачем он тогда… — я почувствовала, как сильно, до боли, до тошноты скручивают мои внутренности эти слова, как спирает дыхание и холодеют руки. — А-а-а, точно, на это же и расчет. Что Витя мне хребет сломает. А потом Саня заплатит должок и руки его чисты…
У Зорина будут проблемы. И катализатор этих неприятностей… Игорь. Из-за меня. Онемевшие губы шепнули еще прежде, чем мозг успел обдумать:
— Сколько?
— Что? — он поднимает на меня непонимающий взгляд.
— Ты меня слышал. Сколько надо, чтобы твои умельцы восстановили крыло? — вдохнув и выдохнув. Только успокоения разросшемуся внутри напряжению это не принесло совсем.
— Погоди… зачем тебе?.. вы же для этого все… — он смотрел на меня в совершенном смятении и неверии. — То есть… ты сейчас серьезно, да? Ты не специально? Но… блядь… Витя же к Сане тогда пойдет…
— Сколько, блять? — с трудом сглотнув, зло повторила я.
— Восемьдесят. — Все еще с сомнением глядя на меня несколько виновато произносит он.
Отдала. Когда он забирал деньги, вцепилась ногтями в его кисть.
— Мне нужно озвучивать? — холодно смотрю в его глаза.
— Нет. Я ничего ему не скажу. — Серьезно отзывается он. — И на нем это не отразится.
Он уехал, а я с тоской смотрела на свой битый бампер и мрачно думала о том, что я и правда дура. И скорее всего непроходимая.
Обратно в молл за сигаретами. Выруливаю с парковки, а в мыслях бьется только одно — моя неосмотрительность при содействии Игоря могла бы стать для Зорина проблемой. А я так не хочу этого…
Зорин позвонил вечером, сообщил, что ждет у моего подъезда. Задавленное беспокойство и напряжение для Ланы, колыхнулось и растворилось окончательно. Всего лишь при звучании его голоса в трубке.
Скатилась по лестнице, застыла у двери подъезда, переведя дыхание и пытаясь согнать с губ безотчетную улыбку. Глубокий вдох и пальцы открыли дверь.
Зорин стоял у своей машины и курил. Снова безупречен. Улыбка на его губах едва не заставляет сбиться с шага. Обнимает, склоняется, проводит языком по моимгубам. Не выдерживаю, подаюсь вперед. Зык по языку и огонь несется по венам.
— Ольга Дмитриевна, ну-ка прекращай, — хриплым шепотом мне на ухо, дразняще касаясь мочки языком. — Мы тут в бильярд собрались, а ты вот…. Вынуждаешь меня не сдерживать свои слова и изменять планы…