Мы все, кроме Игоря, понимали, что это уже все, точка невозврата. Отец отдал мне филиал в этом городе, знаешь, негласный такой обмен на семейное спокойствие. Я работал как ишак и деньги у меня появились. Игорь мгновенно утратил интерес к родителям. Сначала я давал ему, как бы откупаясь… когда времени больше стало, пробовал перевоспитать, только все уже… поздно. Ну и хули мне делать? Он мой брат. Он единственный мой кровный родственник, какой-никакой… Но Игорь не понимает хорошего отношения, а у любого человека есть предел терпения. И на днях он мой предел переступил. Я ж ему руку тогда пробил, а он деньги взглядом не отпускал… И, сука, иногда меня посещают грешные мысли… А потом как будто отпускает, и в голове снова — он же брат, он же мой родной человек … Но тогда… блядь, вот говорю и сам себе не верю. Знаю же, что пройдет время, я остыну и снова ему и денег дам и врачей оплачу… Какой-то порочный круг и хуй знает что с этим делать. И что я вообще делаю…
Что делаешь? — мрачно думаю я, глядя в его профиль. — Любишь. Любишь его, несмотря на то, что он такой любви не достоин. И едва ли когда-либо вообще будет достоин хотя бы сотой ее части. Впрочем, любви вообще сложно быть достойным. Особенно такой.
Но я смотрю на Зорина, бледного, напряженного, не отрывающего взгляда от тлеющего конца сигареты в пальцах левой руки сжимающей руль и понимаю только одно — что он любит и предан твари, нещадно этим пользующейся. А это ведь частый сценарий у жизни. Снова звонок. Берет трубку и безумно устало отвечает.
— Да… жди. Сейчас приеду. — Отключается, и не глядя на меня, тихо, очень виновато произносит, — Оль, я не знаю, что это сейчас было… И мне вообще не следовало об этом говорить. Прости. Я каждый раз пытаюсь сделать что-то, а выходит…
— Какая-то лажа. — Заканчиваю его цитату, сказанную тогда, в ресторане. Когда я пришла поблагодарить его за браслет. Заканчиваю эту фразу и тянусь на сидении, обвивая его шею руками и притягивая голову к себе.
Поцелуй. Такой щемящий. С примесью горечи из-за его чувства вины. Осторожно, будто боясь сделать что-то не так, обнимает меня за плечи, притягивая к себе, но мешает широкий подлокотник. Чуть отстраняется, но в глаза не смотрит, прячет в сени ресниц что-то, что мне видеть не полагается. Пальцы осторожно оглаживают мои плечи.
— Ты знаешь… ты позвони мне, Оль. — Прикрывает глаза, и касается губами моего виска. — Когда сама решишь. Я просто… не смогу. Столько вывалил, сам не знаю зачем. Все вообще должно было быть по другому. Просто не знаю, зачем я так… никому никогда этого не говорил… Не знаю зачем, правда… — Рвано выдыхает и откидывается на сидении, прикрывая глаза. — Позвони мне. Не из жалости. Только не из-за нее, прошу тебя. Просто когда решишь. Я правда не понимаю зачем я так, прости меня пожалуйста…
Потому что твой предел действительно переступлен, Зорин. И ты один стоишь в эпицентре взрыва. Вот зачем. Просто устал до такой степени, что уже кончаются человеческие возможности выносить это все. И я тебя понимаю. Вот почему.
Я мягко отстраняюсь и смотрю в эти глаза, где столько всего намешано и… не знаю как описать то чувство, стягивающее все внутри до боли. Не знаю ему названия. Сострадание? Сопереживание? Жалость? Нет. Что-то странное.
Только хочу, что-то сказать, что, еще сама не знаю, но снова звонок его мобильного. Снова разрыв этого мира, где все так… интуитивно понятно. Пока не вмешиваются извне.
Он прикрывает глаза и прикусывает губу глядя на экран.
Выдыхаю и ухожу не оборачиваясь. В подъезде бессильно опускаюсь на ступеньки и прячу лицо в холодных ладонях. Каждый раз, когда мы с ним расстаемся, я чувствую, что меня захлестывает все более темными и сильными волнами. Каждый раз. И все равно не могу остановиться.
Глава 6
Зорина ждали у его подъезда. Две машины и серебристый Ягуар Игоря. Саша припарковался сразу за машиной брата и, на мгновение прикрыв глаза, чтобы окончательной прийти в себя, покинул салон.
Поздоровался с группой мужчин, негромко смеющихся и скрашивающих ожидание у подъезда байками. Игорь стоял с ними, шутил, тоже смеялся, но при появлении брата разом напрягся.
— Парни, я на пару минут. — Улыбнулся Саша, взяв за локоть Игоря. — Семейные обстоятельства. — Потянул его прочь от подъезда, к углу дома, и взглядом попросив Антона следовать за собой.
Грановский кивнул, взял у ближнего к нему мужчины бутылку виски и пошел за Зориным.
В эту часть дома почти не доходил свет уличного фонаря. Игорь высвободил свою руку и настороженно следил за братом, севшем на скамейку у подъезда и прищурившись в полумраке вглядывающемся в лицо Игоря.
Рядом с Игорем остановился Антон, достал сигареты, щелкнул зажигалкой. Повисшее молчание напитывалась нехорошим таким предзнаменованием. Игорь пытался смотреть в лицо брата, находившегося от него в метре расстояния растерянно. Выходило плохо.
— Можно? — Зорин просительно протянул руку за бутылкой в руке Антона.
Грановский подал ему виски. Саша, отпив, отвел взгляд от брата, поставил виски на асфальт возле скамейки и достал из кармана зажигалку. Подкинул на ладони, привлекая к ней взгляд брата и сжал в кулаке. Игорь порывисто и испуганно выдохнул, осознав, зачем нужно это движение. Хотел отступить назад, но не успел.
— Подержи его. — Зорин перевел взгляд на Грановского, тот усмехнулся и еще прежде чем Игорь успел среагировать метнулся за его спину, выкрутив и крепко зажав руки, краткой подсечкой заставив Игоря упасть на колени.
— Саш… — напряженно произнес Игорь, и не пытаясь скрыть страха смотрел на мрачно усмехнувшегося брата, оценивающе глядящего в его лицо. — Сань, пожалуйста, не надо… Я же ничего не сделал… Да за что? Что я денег просил?
Последняя фраза заставила Сашу побледнеть так, что это было заметно даже в полумраке. Он с трудом сглотнул, встал со скамейки и подошел к Игорю. Крепче зажимая в кулаке зажигалку.
— Саш… — с отчаянием прошептал брат. — Господи… Ну не надо, я прошу тебя! Да за что?.. Просто хотя бы скажи за что?..
Удар в челюсть. Еще один. И еще. Со злостью, но с отмеренной силой. Игорь пытался сжаться, увести голову, отпрянуть, но Антон держал намертво.
— Сколько Ева заплатила тебе за поджог, малыш? — почти ласково поинтересовался Зорин, приседая на корточки рядом с Игорем, прерывисто дышащим и сплевывающим кровавую слюну из-за разбитых губ и прокушенного языка. Не дождавшись ответа, Саша подцепил его подбородок пальцами и резко дернул вверх заставляя смотреть в свои обманчиво спокойные глаза.
— Я не… Саш, это не я, я клянусь в этом… Клянусь, Саш… — Едва ворочая языком просипел Игорь, морщась от боли. — Правда, это не я! Не я!
Зорин стиснул челюсть, пытаясь подавить себя. Встал с корточек, размял кулак, удобнее разместив нагретую зажигалку, не отрывая испытывающего взгляда от испуганного лица брата.
— Раунд ту. — Жутко усмехнулся, сплюнул под ноги. — Файт.