Разрыв внутри. Боль. Страх. Удовольствие. Наслаждение. И жажда. Жажда большего.
Он просто выпивает мой сорванный выдох. Отстраняюсь и он тут же этим пользуется, пальцем поднимая мой подбородок выше и скользя губами и языком по шее от ключицы к подбородку. Внутри все полыхнуло и сожгло остатки разума к чертям. Безумие и жажда накрывают с головой.
— Тише, Оль, не так… быстро. Сама говорила, тут люди. — Он перехватывает мои пальцы, стремящиеся расстегнуть ему пуговицы. Смеется, едва слышно и так одуряюще хрипло в самое ухо, дразняще касаясь мочки горячим кончиком языка. — Хотя… с тобой я бы рискнул… Определенно бы рискнул. Прямо сейчас и при всех. И похуй на них. М? — язык по мочке, легкий прикус зубов, поцелуй в кожу за ухом. — Прямо сейчас… Прямо здесь. Я хочу тебя… Слышишь меня? Я. Хочу. Тебя.
Его слова бьют по нервам, идут мурашками по коже, отдаются болью внизу живота, обжигают мраком в голове.
Есть такое чувство, когда грани твоего мира стираются настолько, что уже плевать….
Есть. Есть такое чувство. Оно сильнее всего, что ты прежде ощущал, сильнее знания того, что думаешь о сексе. Оно размывает границы под легкими поцелуями в ключицу. Тонет в горячем дыхании, обжигающем кожу до боли, несравнимой с той, что причиняет тяжесть внизу живота.
— Ольга Дмитриевна? — Неуверенный голос Алены. И в голове вспыхивает это вчерашнее Зоринское, «убил бы, блядь», и понимаешь, сколько же желания убить там было. Понимаешь прям до глубины души.
— Что? — мой голос грубый, хлесткий, подогреваемый нажимом его пальцев соскользнувших с живота снова на мое бедро и сжавших его под столом.
— Шуманит… Поварам не хватит на сегодня, они собираются начать уборку. Вы сказали, что привезете сегодня. — Она растерянно смотрит то на меня, то на него.
— Блядь… — вырывается непроизвольно, под тяжестью борьбы реальности с дурманящим веянием Зорина. Вальяжно откинувшегося на диване, не спуская с моего бедра руки и свободными пальцами щелчком по дну пачки выбившего сигарету в зубы. Пламя серебряной зажигалки и вкусный сигаретный дым.
С трудом прихожу в себя, отодвигая ужас того, о чем будет шептаться мой персонал, засвидетельствующий, как начальница едва не трахнулась с мужиком прямо в своем кафе в разгар смены.
— Ален, пусть пройдутся по кухне с обычными чистящими, — стремясь скрыть смятение проговариваю я, не зная, что делать и пялясь в документы на столе. — Я забыла сказать, что у поставщиков склад пуст, оставила заявку. Три дня перебьемся…
Алена кивает и уходит в сторону стойки бара. А Зорин, протяжно выдохнув дым в сторону, отставляет руку сигаретой на подлокотник диванчика, поворачивает голову ко мне прицокивает языком и постукивает пальцами по моему бедру, вызывая дрожь в скрещенных ногах.
— Какая суровая начальница. Одной интонацией безвинную девчонку унизила. — Неоднозначным шепотом в ухо, с примесью задушенной иронии и тщательно подавляемой страстью. — У меня желание было удушить ее, когда она вмешалась… Так что ей повезло, что ее начальница так быстро берет себя в руки. — Покорно отстраняется, принимая мои правила игры, когда я дрожащими пальцами сбрасываю его руку с моего бедра. — Ей повезло в этом, а мне нет. Верно? — Стряхивает пепел на салфетку, подаваясь к столу вперед и поворачивая ко мне усмехающееся, опьяняющее одним взглядом лицо. — Олька… пиздец как меня по тебе понесло. — Протяжный выдох и чуть дрогнувший голос, бросающий меня просто в омут от сказанного, — я же реально… готов был. Прямо сейчас. С тобой. И похуй на всё и всех. — Пепел падает на салфетку, отпивает кофе, и я хочу языком снять горечь кофейных зерен с его губ, но давлю себя, отодвигаясь от него пытаюсь взять себя в руки, но снова теряюсь от его слов. — У меня все же ёкнуло, а значит, шоу начинается, Саня… — И такая досада в голосе.
Почему-то прыснула, накидывая чуть дрожащими пальцами спавший с плеч плед и медленно приходя в себя. Медленно и нехотя. От него все еще веет сексом. Он пропитан им насквозь и заражает меня, отравляет вернее всех этих его взглядов, прикосновений, поцелуев. Травит и вытравливает. Меня из себя. Настолько, что я не осознавая что делаю, сегодня второй раз пыталась расстегнуть его рубашку, когда он даже не намекал на секс. Он просто целовал. Так, что, сука, душу продашь.
Глядя на договор перед собой, убито покачала головой. Что вообще происходит?.. Трель его мобильного, лежащего на столе. Бросаю взгляд, успеваю заметить на экране «начальник безоп. Андрей» и Зорин берет трубку, откидываясь на спинку диванчика и касаясь пальцами моего предплечья. Я хочу отстранить его руку, но замираю. Такого голоса я у него еще не слышала:
— Еба-а-а-ать… — я оборачиваюсь и смотрю на его слегка побледневшее лицо с горящими глазами. — Жертвы есть?.. Это точно? — Саша рвано выдохнул, достал сигареты и уставился на пачку невидящим взглядом. — Сигнализация не сработала?.. Кто вообще заходил?.. Отлично, блядь, Андрей, вы просто молодцы! Зачем я столько вам вообще плачу, если вы нихуя не видите никогда! — Рявкнул, зло отбросив сигареты на стол и откидываясь на спинку дивана. — Да и хуй с ним, пусть хоть до тла сгорит… — Встречается со мной взглядом и тут же отводит его в сторону. — Нет, не приеду. А хули мне там делать? С бубном вокруг плясать что ли, чтобы лучше прогорел?.. Мусорам скажи, что не знаете где я и найти меня не можете. Завтра сам приеду, пусть не дергаются. Там Улюкаев, низкий такой и толстый, вот ему и скажи, он адекватный. Да… Да… Если что интересное будет тогда звони, а так вообще до завтра не трогайте меня нахуй.
Он отключается и швыряет телефон на стол, не глядя на похолодевшую меня.
— Ну, заебись, что еще сказать. Просто великолепно. Охуенно… Мне же мало было проблем, давайте еще добавим… — едва слышно бормочет, постукивая зажигалкой по столешнице.
— Саш? — неуверенно зову его я.
Он поворачивает ко мне голову и смотрит на меня как-то замученно. Подкуривает и снова откидывается на спинку дивана, задумчиво глядя в потолок.
— Клуб горит. Два пожарных расчета тушат. Да хуй они его потушат. С подсобного гореть начало, если бы с какого другого места… — протяжно выдыхает дым в потолок. — Ладно еще, что до открытия полыхать начал и никто не пострадал. Так бы вообще… полный пиздец. Только уголовки мне бы сейчас не хватало для полноты картины.
Я, не зная, что сказать потрясенно на него смотрела. Зорин прикусил губу и затих. Мне показалось, что он сказал что-то вроде «так не доставайся ж ты никому, да?» и усмехнулся, но я не была уверена, что точно расслышала.
— Да-а-а, Ольга Дмитриевна, ты встретила меня не в лучший период моей жизни. — Прыснул и скосил на меня глаза. — Но и не в худший, впрочем, тоже. Не обессудь, но я вынужден наше свидание прервать. До дома добросить?
Я кивнула, несмотря на то, что была на машине. Кивнула, сама не понимая причины. Он махнул рукой Алене, и прежде чем я успела возвратить, протянул ей купюры, бросив «сдачи не надо», встал и подал мне руку.
Вдохнув и выдохнув, быстро сграбастала документы, сжала его пальцы и поднялась, идя следом за ним, не перестывающим отклонять одни звонки и делать другие, пока мы шли по тротуару в сторону парковки у недалеко расположенного парка.
— Тоша, ты в свой городишко еще не съебался?.. Отлично. Беда у меня случилась, бухнуть надо, потрещать за жизнь, составь компанию, а. Ну их тоже бери, вместе оно веселей. Угум, да. К дому моему езжайте, я чуть задержусь, вы меня подождите. Ага, давай.
Тихий мат сквозь стиснутые зубы, отклоняет еще несколько входящих, раза со второго только получается снова набрать кому-то. Впрочем, по злому рычанию, которое я уже слышала вчера, не составило труда догадаться, кому именно он звонит. Но вот слова его меня поразили:
— Ты, уебан, в этом участвовал? Тупого не изображай, я про пожар говорю. Сука, ты там обдолбанный, что ли?.. Задницу поднимай и чеши ко мне, разговоры разговаривать будем. — Выпускает мои пальцы, чтобы снять с сигнализации черный Кайен и открыть мне пассажирскую дверь. — Игореш, в какой клуб, он сгорел нахуй. Я не пойму, ты правда что ли вкинулся? — Ныряю в бежевый салон, Зорин с силой захлопывает за мной дверь, зло печатая шаг, обходит машину, чтобы так же с силой хлопнуть за собой водительской дверью. — Сказал, приезжай ко мне. У тебя двадцать минут. — Отключает телефон, зло швыряет его на консоль и запускает двигатель — Опять вшторенный, ушлёпок.
— Саш, клуб же еще горит, может он не обдолбанный, а просто еще не знает?..