Парадигма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первая рациональная мысль отрезвляет. Я даже смотрю в зелёно-карие глаза, подернутые поволокой, очень спокойно. Мысли о семье, даже вскользь, способны вывести меня к трезвости из любого состояния.

Едва заметно ведет уголком губ в пародии не то на кривую усмешку, не то на ироничную улыбку — досада. У меня пробегаются мурашки по рукам не этично выложенным на стол. Мурашки от понимания, насколько он хорошо чувствует все то, что сейчас со мной происходило. Его рука дергается к карману пиджака, к сигаретам — занервничал. Но сдерживается, кладет локти на стол и сцепляет пальцы, отзеркаливая мою позу. Это почему-то злит.

— Спасибо. За браслет. — Говорю негромко, и опасаюсь уточнять, как именно он его мне вернул. А уточнить нужно.

— Оль, позволь дать тебе совет, — переводит взгляд в окно и чуть склоняет голову, так же как и я, минутой ранее напряженно наблюдая за машинами текущими по проспекту, — не задавай вопрос, на который не готова услышать ответ.

— Вот как. — Только и выдавливаю я и отвожу глаза. Понимаю, что совет хороший. И что твари наказаны. Не приминует подтвердить мое предположение:

— Шакалам доходчиво объяснили, что жить по законам джунглей нужно именно в джунглях, а не в цивилизованном обществе. — Все-таки до чего удивительный голос, вроде низкий, ровный, а каждая эмоция ясно слышится. Сейчас от отчетливой тени холода в его тоне становится откровенно не по себе. — Бестолковая молодежь романтизирует эти лозунги агрессии и социопатии: «бери от жизни все», «либо ты, либо тебя», «бей своих, чтобы чужие боялись» и что там еще у них популярно… Я иногда смотрю на такого шакаленка и у меня в голове только один вопрос — в этом организме есть какой-нибудь мозг? Хотя бы в спинном канале? Вопрос уже становится риторическим. — Иронично полуулыбается и переводит на меня взгляд. — В целом могу гарантировать, что на тебе, кхм, итоги произошедшего никак не отразятся.

— А на тебе? — вопрос задаю прежде, чем успеваю обдумать.

Он не отвечает, держит меня потемневшим взглядом, пока подошедший официант расставляет салаты перед нами. Когда тот удаляется, мне хочется его вернуть. Потому что трусиха. И мне не нравится это напряжение за столом, воцарившееся взамен той атмосфере, что так будоражила мое сознание и кровь.

— А это имеет значение? — чуть ведет бровью.

— Мне не хотелось бы… — едва сдерживаю желание досадливо поморщиться и едва слышно заканчиваю, — что бы из-за меня были проблемы.

Усмехается, но не отвечает. Вертит в длинных красивых пальцах серебристое кольцо для салфеток, играя бликами от солнечных лучей. Не поднимая на меня взгляда негромко произносит:

— Несмотря на пагубную тягу к справедливости, я разумный и осторожный человек, Ольга Дмитриевна. Еще позволишь, то еще один тебе совет: возьми с меня пример. — Быстрая усмешка по губам. — Хотя¸ видимо, уже поздно.

Тон мне не нравится. Да и вообще мне не нравится его неоднозначность. Дело вроде бы хорошее сделал, имею в виду тех тварей, но вот… сложно передать ощущения, которым и названия-то нет. И это порядком раздражает. Терпеть не могу эти игры и полутона. Хочешь — делай, говори, поступай, но четко и ясно, а не вот так, когда бросил слово и понимай тебя как хочешь. Впрочем, здесь все почти очевидно.

— Снова намек, что умом и сообразительностью я не отличаюсь и прививать мне рациональность бесполезно? — не могу погасить вызов в голосе, поражаясь тому факту, что меньше минуты назад, мне хотелось протянуть ногу под столом и напоить свое идиотское тело истомой от его взгляда.

— Это был намек, да. — Мягко смеется, глядя на меня, недовольно вздернувшую бровь. — Но не на глупость, Оль. Вот далеко не на нее.

— Тогда на что?

— Я скажу. И скажу честно. После того, как ты пояснишь, почему именно то кафе. Это же сезонный бизнес.

— И прибыльный. — Сразу же отвечаю, не собираясь заниматься интригами, когда мне нужен ответ на свой вопрос. — Доход и имеющиеся у меня сбережения позволят в середине октября открыть кофейню на Лугачева, недалеко от кинотеатра. Первая линия, место с прекрасной проходимостью, рядом аграрный университет. Владелец помещения — бывший однокурсник, которые заканчивает ремонт и готов придержать место для меня.

— Однокурсник, готовый придержать рыбное место из дружеских соображений? — двоякий тон, заставляющий меня злиться все сильнее, но с трудом держа себя в руках, все же киваю. Он благодарит официанта принесшего горячее, хотя к салатам мы так и не прикоснулись, смотрит на меня в упор и твердо изрекает, — вести дела со знакомыми, друзьями, и не дай бог родственниками — величайшая глупость, сгубившая не одну империю, не говоря уже о малом бизнесе.

— Ты… вы всегда даете советы, которых не просят? — уже не скрывая раздражения, спрашиваю я.

— Это не совет. Это догма. — Отчего-то веселясь, поправляет он меня. — Оль, я понимаю, может быть это у тебя амбиции такие — срочно открыть кофейню, или эта очаровательная, но такая наивная черта как доверие людям, однако… я бы на твоем месте не торопился. В нынешних условиях рынка твоя затея, мягко говоря, рискованна.

— И снова мой вопрос про советы, которых не спрашивают. — Стараюсь вежливо улыбнуться, но судя по его усмешке, вышло у меня криво. — Напомню, уговор был в том, что я отвечаю на тво… ваш вопрос, и вы говорите мне о сути вашего намека.

— Снова на «вы». — Недовольно кривит уголком губ и наблюдает за тем, как приминает вилкой салат, все так же не начиная обедать. — Что-то у меня с тобой идет не так, Оль. Причем постоянно. Только брезжит свет в конце туннеля и внезапно… какая-то лажа.

— Уговор. — Морщусь и отвожу взгляд в окно, не пытаясь трактовать разбирающие меня на атомы эмоции. Позже. Сейчас мне нужны ответы. Лапшу пусть вешает другим, которые на все это безропотно ведутся.

— По-моему, все уже вполне очевидно. — Вилка звучно стукнула о фаянс и была почти зло отброшена на белоснежную скатерть. — Оль, что за плебейские манеры?

— Чего?!

— Этот стиль разговаривать. Вроде все так красиво, антуражно, но с расчетом на то, что только ты хочешь слышать. Другие варианты выставляют собеседника в идиотском свете. Вот и спрашиваю: что это за манера такая дикая — всегда играть в высшей лиге, не оставляя никому шанса. Эгоизм и умозрительность чистой воды.

В голове вертится только одно слово. Матерное. Он точно из руководства «Сокола». Так увести разговор, когда не хочется отвечать на вопрос, это признак человека, играющего… как он сказал?.. в высшей лиге?

А он хорош. И не только внешне. Не сдерживаю одобрительную усмешку и отпиваю воды. Я дала раздражительные реакции — решил на этом сыграть в свою пользу. Чего ради — непонятно. Но злит сам факт того, что он пытается мной манипулировать. И ход правильный, ведь нет ничего проще, чем управлять человеком находящимся на эмоциях. Он подкинул дров, и сейчас, при затянувшейся паузе, недовольно повел бровью, прекрасно понимая, что хер ему, а не мой эмоциональный взрыв на котором можно сплясать. Для чего ему это делать, я не ясно, но очевидно, что не просто так. И это плюс один пункт к тому непониманию, как я могла хотеть этого человека несколько минут назад.

— Не прокатило у меня, да? — усмехается, прекрасно понимая, что я вполне себя контролирую, и досадно морщится. — Сложно с тобой, Ольга Дмитриевна. Но мне нравится. Просто очень нравится. Аж остановиться не могу.