— Это именно то, что я собираюсь сделать, и это не ваше дело. Я собираюсь в Иннсвич Пойнт.
— Сейчас здесь довольно скучно, мистер Морли. Просто блочные здания и цементный пирс, — затем он хихикнул. — Но вот тебе мой совет, причём бесплатный, не ходи на набережную ночью.
Я нахмурился, глядя на его покрытую мхом ступеньку.
— И правда, мистер Зейлен. Вдруг Глубоководные доберутся до меня? И служители Барнабаса Марша предложат меня Дагону!
— Нет, но с таким парнем, как ты, бродягам и беглецам будет очень весело. Там обитают наркодилеры.
— Несомненно, ваши хорошие друзья.
— Они привозят контрабанду на лодках. И мой дедушка не врал, когда рассказывал Лавкрафту о сети туннелей под старой набережной. Они были построены в 1700-е годы. Каперы и контрабандисты использовали их как укрытия.
Это было интересно, хотя я не показывал этого.
— И, если хочешь настоящего удовольствия, прогуляся по главной дороге на север и посмотри на жилище Мэри, — ехидно продолжил он. — Настоящий срез жизни. Он находиться по дороге к Ондердонкам.
Я поморщился, мне стало любопытно, где Мэри живет своей тяжелой жизнью и воспитывает своих детей без помощи мужа.
— Ондердонки, — повторил я. — А, придорожный киоск, который я видел?
— Да. И обязательно попробуй барбекю!
На этот раз я не был уверен, как трактовать его враждебный тон, и был полон решимости уйти немедленно, я не собирался позволять ему и дальше издеваться над собой, но когда я начал уходить, он добавил:
— И ты, возможно, захочешь перечитать свою книгу немного более внимательно.
Я свернул на потрескавшуюся дорожку.
— Вы, конечно, не имеете в виду «Тень над Иннсмутом»?
— А ты как думаешь?
— Я читал её десятки раз, мистер Зейлен. Я, вероятно, могу процитировать большинство из его 25 000 слов дословно, так и что вы хотите мне сказать?
Солнечный свет высвечивал только половину лица этого омерзительного человека:
— Что случилось в этой истории с приезжим, который слишком много разнюхивал, мистер Морли?
Я ушёл, почти позабавленный этой последней дешевой попыткой напугать меня.
— Эй! — позвал он меня. — Когда ты сегодня будешь трахать Мэри за пару баксов… Передай ей привет от отца её третьего и четвёртого ребёнка…
Вот тебе и сходил за фотографиями. Этот человек был невыносим, и, возможно, он воздействовал на мою психику с большим эффектом, чем мне хотелось бы. Единственное, что я ненавидел больше, чем его — это то, что он заставил меня сделать.
Когда я нашёл укромное местечко среди деревьев, я открыл папку и посмотрел на пятую фотографию. Там была изображена Мэри. Да, она была голой и, что ещё хуже, беременной, но даже в таком состоянии ей удалось изящно позировать перед камерой Зейлена. Это было какое-то ужасное столкновение противоположностей, которое вызвало мою мгновенную покупку. Но я знал, что я НЕ ОДИН ИЗ дегенеративных клиентов Зейлена. Я чувствовал странное возбуждение от красоты зловещей женственности, сочетающейся с отвратительностью ситуации, запечатлённой там. Мне пришло в голову, что Мэри невероятно красива, и от её красоты у меня перехватывало дыхание. Мне казалось, что на фотографии она выглядит лет на пять моложе, чем сейчас. Так что если даже какая-то часть непристойностей Зейлена была правдой, и в смутные времена она была проституткой, кто я был такой, чтобы судить её?
Я бы не стал этого делать. С незапамятных времён женщины эксплуатировались в объятиях похотливого мира мужчин; прошлая жизнь Мэри не имела для меня никакого значения, потому что Бог прощает всё. А я буду молиться, чтобы он простил меня.
Вернувшись в центр города, я нашёл магазин, в котором было именно то, что мне было нужно: маленький портфель. Я сделал покупку у ещё одного любезного Олмстейндера, мистера Новри, который был очень любезен со мной.
— Где я могу найти самый короткий путь к набережной? — спросил я у него.
— Просто идите по главной улице, сэр, — ответил он. — Она приведёт вас прямо к воде. И у нас очень красивая набережная.
— Я в этом уверен. Спасибо.
— Только убедитесь, — поспешил он добавить, — что не задержитесь там до темноты.