Вымпел мертвых. Балтийские стражи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Два броненосца, два крейсера, один из которых являлся броненосным и пятерка минных крейсеров, взяв под охрану забитые пехотой транспорты, на 8 узлах отправились сравнивать с землей непокорный Асэб. В общей сложности на борту крупнейшего итальянского войскового транспорта были размещены все три батальона 1-го Африканского полка пехоты с приданными ей 8-й и 11-й батареями горных орудий, благо "Тринакриа" водоизмещением почти в десять тысяч тонн спокойно могла принять на борт куда большее количество пассажиров.

   Обжегшись не единожды у Асэба, флотские все же осознали, что одними орудиями корабельной артиллерии взять порт и город никак не выйдет, а потому на сей раз основной задачей собранной эскадры являлось обеспечение высадки десанта, если не в сам порт, то в ближайшие окрестности Асэба. Вообще, как и во всех прочих флотах мировых держав, у итальянцев отсутствовали соединения морской пехоты и при возникновении необходимости в высадке на берег, люди для десантной партии набирались из состава экипажей кораблей. Однако, во-первых, потребного количества моряков на эскадре просто не могло бы набраться, если только не имелось желания полностью обескровить флот и лишить десант артиллерийской поддержки. А, во-вторых, самим кораблям вновь предстояло сойтись в артиллерийской дуэли с батареями береговой обороны Асэба при поддержке действий сухопутных частей, так что убыль моряков им и так была гарантирована, как показывал предыдущий печальный опыт. Впрочем, даже зная, что они идут в бой с ни разу неизвестным финалом итальянские моряки откровенно радовались, поскольку все последние дни их пребывания в Массауа каждую ночь на кораблях эскадры пробивали минную тревогу, когда не жалевшие ресурса прожекторов сторожевые корабли обнаруживали подкрадывающиеся к порту минные крейсера противника. И надо сказать, что одного жестокого урока, стоившего Королевскому флоту двух минных крейсеров, итальянцам вполне хватило, чтобы проникнуться поджидающими в этих водах опасностями. Впрочем, догадаться об этом можно было бы на примере неудач постигших их сослуживцев ранее. Вот только если кто и посчитал необходимым учиться на чужих ошибках, донести свое мнение до вице-адмирала Каневаро он не смог. Последний же был вынужден учиться исключительно на своих ошибках. Но являйся Феличе Наполеоне откровенным дураком, он никогда не смог бы получить на плечи погоны вице-адмирала, а потому учиться он умел. Однако никакие личные данные отдельных личностей не могли помочь в деле превращения кучи кораблей в полноценную сплаванную эскадру. Идти же подобной толпой ночью без огней оказалось в принципе невозможно, и потому эскадра отчетливо выделялась в темноте десятками огней и шарящих по горизонту прожекторов.

   На свою беду вышли они как раз в смену "Полярного лиса", сменившего на посту ночного террориста "Песца". Конечно, нельзя было сказать, что Протопопов не справился бы с задачей ночной атаки на вражескую эскадру, но у несколько более опытного Иениша в чей экипаж вернулся оставивший свой катер Керн, шанс подкрасться к противнику имелся куда больший. Тем более, что во тьме его однотрубный силуэт с выделяющимся в носу 120-мм орудием можно было спутать с "Конфиенца" входившей в состав итальянской эскадры. Единственное, чем "Полярный лис" уступал своему собрату по службе, так это количеством имевшихся на борту минных аппаратов и мин соответственно. Вообще, запас этих смертоносных боеприпасов начал показывать дно, что особенно сильно печалило Иениша, поскольку именно самоходные мины были именно тем аргументом, что мог позволить ему общаться с итальянцами практически на равных хотя бы по ночам. Вот и сейчас на борту покинувшего свою нору для очередной ночной охоты небольшого северного хищника имелось всего две мины заряженные в носовые аппараты и все - больше 381-мм мин в наличии не имелось.

   Встретились двигавшиеся навстречу друг другу противники примерно за час до того как стемнело и итальянским морякам впервые удалось хорошо разглядеть одного из тех, кто терроризировал их в Массауа. Естественно, в погоню за "Полярным лисом" тут же устремились оба оставшихся у итальянцев крупных минных крейсера вооруженных 120-мм орудиями, но максимум чего им удалось добиться - отогнать своего визави подальше от главных сил эскадры. На большее, имея максимальную скорость в 17 узлов, они рассчитывать никак не могли.

   - Хм. Похоже, за нас, наконец-то, решили взяться всерьез. Вам так не кажется, Григорий Васильевич? - обратился Иениш к своему новому старшему офицеру, разглядывая в бинокль строй итальянских кораблей.

   - Ваша правда, Виктор Христофорович. - тут же отозвался Бурхановский. После гибели "Русалки" он продолжил службу на флоте, но с большей частью выживших матросов попал во флотский экипаж и как только получил приглашение от Иениша перейти на службу в "Добровольный охранный флот", мгновенно озаботился вопросом своего увольнения. И пока еще ни разу не пожалел о сделанном шаге. Да, адмиральских погон ему теперь точно было не видать, но зато настоящее дело, боевой опыт и что немаловажно - денежное довольствие на новом месте службы оказались несравненно более веским аргументом, нежели причисление себя к белой кости. - Сильно мы их разозлили, раз уж они не поскупились выдвинуть броненосцы.

   - А вот меня куда больше заботит транспорт с войсками и их минные крейсера.

   - Насчет транспорта - все понятно. Но отчего же минные крейсера, Виктор Христофорович?

   - Поскольку они в курсе насчет наличия у Асэба минных полей, то без траления подвести броненосцы поближе к порту рассчитывать никак не могут. А из тех кораблей, что идут в составе эскадры, только минные крейсера подходят на роль тральщиков. Особенно вон та пара схожая с нашим "Казарским".

   - Собираетесь атаковать именно их?

   - Нет. Тратить последние самоходные мины на столь небольшие корабли при наличии куда более достойных целей - нецелесообразно. Но тот факт, что у противника, наконец, появились тральные силы, не может меня не волновать. Потихоньку противостояние выходит на тот уровень, когда наших возможностей окажется просто-напросто недостаточно для достижения намеченных целей. Надеюсь, что война все же закончится раньше, чем итальянцы решатся привести сюда свои новейшие броненосцы, наплевав на то, как они будут выглядеть в глазах остальных мировых держав.

   Поиграв в кошки-мышки с парой итальянских минных крейсеров, "Полярный лис" с наступлением ночи, скрылся во тьме и на ощетинившейся огнями десятков прожекторов итальянской эскадре все замерли в ожидании неминуемого нападения. Противник уже не раз сумел продемонстрировать свое искусство в ночных минных атаках и потому у всех орудий расчеты находились в постоянной боевой готовности, а количество наблюдателей было увеличено в разы.

   Целых три часа промурыжил противника Иениш, позволив итальянским морякам устать, как физически, так и морально. Многие из выставленных вдоль бортов наблюдателей все чаще занимались тем, что терли слипающиеся глаза, нежели высматривали таящегося в ночи врага. Наконец, выбрав цель, он повел свой минный крейсер на сближение. Атаковать головной броненосец не представлялось возможным, поскольку того прикрывали с обоих бортов минные крейсера, зато вставшие на траверзах солидных размеров транспорта крейсера, представляли собой идеальные мишени. К тому же, в случае промаха всегда имелся шанс, что прошедшая мимо мина, ударит в тот самый транспорт, что, несомненно, нес в своих закромах не менее батальона, а то и полка итальянских солдат.

   Вот только у госпожи Судьбы имелись собственные планы и потому каким-то чудом избегавший обнаружения и подкравшийся к итальянской эскадре на пять кабельтов "Полярный лис" все же попал под луч одного из прожекторов. Не прошло и четверти минуты, как борта всех способных вести по нему огонь итальянских кораблей озарились вспышками и находившийся на мостике Иениш с удивлением обнаружил на пути между своим кораблем и намеченным в качестве цели крейсером еще один вымпел. Как впоследствии выяснилось, это оказался минный крейсер "Триполи" - первенец этого класса кораблей в составе Королевского флота. По какой причине он шел без огней и не участвовал своими прожекторами в поиске потенциального противника, осталось неизвестным, поскольку мгновенно сориентировавшиеся Иениш и Керн рассчитали и подправили курс "Полярного лиса" для минной атаки именно на этот корабль. К тому моменту как была отстреляна вторая и последняя мина, расстояние до "Триполи" сократилось до каких-то полутора кабельтов, а "Полярный лис" получил уже пяток попаданий снарядами небольшого калибра, так что задерживаться на курсе атаки еще дольше виделось для него смертельно опасным представлением. Оттого было не удивительно, что Иениш тут же приказал отвернуть на восемь румбов вправо, дабы как можно быстрее отойти от огрызающегося огнем противника.

   На удивление, обе выпущенные мины не пошли на дно, не отклонились с курса и даже не развалились на части, встретившись под водой со сталью корпуса итальянского минного крейсера. Были ли тому причиной рукастые мастеровые, что произвели данные конкретные самоходные мины или сказались многие десятки часов проведенные минным офицером их отряда совместно с подчиненными над вылизыванием этих подводных снарядов. Но факт остался фактом - обе самоходных мины вполне штатно сработали, поразив корабль под рубкой и напротив второй дымовой трубы. Возможно, какой-нибудь из огромных броненосцев и смог бы пережить подобные повреждения или хотя бы оттянуть момент своего погружения на морское дно, но для минного крейсера водоизмещением в 830 тонн, они оказались фатальны. Причем, получивший две огромных подводных пробоины "Триполи" не просто ушел на дно, а завалившись на левый борт, взорвался, когда вода добралась до раскаленных котлов. Все произошло столь быстро, что остальным участникам боя удалось разглядеть лишь махнувшие на прощание винты скрывающейся под водой кормовой части корабля, когда место огромной силы взрыва оказалось освещено одним из прожекторов. И хоть впоследствии к месту трагедии подошел "Фолгоре" для поиска людей, живых со столь быстро и страшно погибшего "Триполи" не было. За час поисков удалось обнаружить и поднять из воды тела лишь восьми моряков, после чего небольшой минный крейсер поспешил на соединение с эскадрой, поскольку собравший кровавую жатву противник продолжал находиться где-то поблизости и в случае прямого столкновения легко мог пустить на дно вдвое меньшего по водоизмещению и куда хуже вооруженного итальянского одноклассника.

   Тем не менее, не смотря на ночную потерю, итальянцы не повернули назад и примерно в два пополудни 16-го февраля подошли к Асэбу. Как Иениш и предполагал, вперед вышла пара небольших минных крейсеров, под охраной двух своих более крупных товарищей. На скорости чуть более 3-х узлов они потихоньку двинулись вперед. Правда, выбранное для траления место, находящееся километрах в двух на север от Батарейного острова и так было чисто от мин, так что итальянцы лишь теряли время, перестраховываясь и выискивая мины там, где их никогда не было. Вот только на их месте Иениш действовал бы точно так же, потому продолжал с любопытством наблюдать за продвижением итальянцев, ожидая, когда те подойдут поближе к батарее N3, чьи четыре скорострельных орудия имели неплохие шансы уничтожить оба тральщика до того, как они успеют ретироваться. Правда, прежде чем раскрывать канонирам итальянских крейсеров и броненосцев место расположения замаскированной батареи, сперва он вывел из бухты Тылового острова свой минный крейсер, чтобы навязать противнику артиллерийскую дуэль. К сожалению, по причине острой нехватки подготовленных кадров, "Песца" пришлось поставить на якоря, полностью сняв с него экипаж вернувшийся на свои номера при батареях береговой обороны. Причем, за пару часов до подхода итальянской эскадры у них с Протопоповым даже вышел небольшой спор, кто именно должен был отправиться на берег, а кто проводить наскоки на противника. Николай Николаевич настаивал на том, что именно куда более хорошо забронированный и вооруженный "Песец" имел намного больше шансов уцелеть в противостоянии с итальянскими кораблями, а потому в бухте следовало оставить "Полярного лиса", а самому Иенишу отправиться на командный пункт откуда и осуществлять управление обороной порта. Виктор Христофорович же имел в точности противоположное мнение, поскольку расстрелявший в ночном столкновении последние подходящие ему мины "Полярный лис" отныне мог играть только роль относительно быстрой артиллерийской платформы, да к тому же требовал куда меньшего экипажа, как при орудиях, по причине отсутствия малокалиберных скорострелок, так и в котельном отделении, в результате чего высвобождалось куда больше людей для береговых батарей без снижения эффективности огня орудий среднего калибра установленных на минном крейсере и способных нанести чувствительные повреждения большей части кораблей итальянской эскадры. И пусть по защищенности он действительно заметно уступал их недавнему трофею, все остальные факты, по мнению Иениша, перевешивали этот единственный недостаток.

   К тому же не смотря на тот факт, что до Асэба смогли добраться целых четыре итальянских минных крейсера, на всех них приходилось всего одно 120-мм орудие, в то время как "Полярный лис" мог вести огонь разом из двух точно таких же. Те же 57-мм пушки, что итальянцы тоже могли ввести в бой, обладали куда меньшей дальностью стрельбы, не достреливая даже на 19 кабельтов. Да к тому же их снаряды обладали весьма скромной разрушительной силой, и как показал ночной бой, на дистанциях в 4 - 5 кабельтов они уже не могли пробить весьма тонкую 12-мм бронепалубу минного крейсера обзаведшуюся минувшей ночью парой новых вмятин от срикошетивших снарядов. Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что, сперва, снарядам приходилось преодолевать сталь борта корабля, укрепленного в районе котельного и машинного отделений наваленными к ним вплотную мешками с песком. К тому же эффективность огня на доступной итальянцам дистанции сильно снижалась из-за рассеивания. А изменить это каким-либо образом не представлялось возможным по причине наличия минных полей, отчего противник был практически лишен возможности совершать маневры, и потому выведшему свой корабль в атаку Иенишу следовало лишь запастись терпением и стрелять, стрелять, стрелять.

   Не обращая внимания на два крупных минных крейсера, Иениш выбрал в качестве мишени один из тральщиков и принялся ждать результата. Стоило завязаться этой дуэли, как к тральным силам выдвинулся бронепалубный "Джованни Бозан", но опасаясь попасть на мины, принялся крейсировать примерно в полумиле севернее от своих младших собратьев по флоту, после чего открыл огонь, методично посылая снаряд за снарядом в причинивший им столько проблем минный крейсер. На седьмой минуте перестрелки многочисленные накрытия перешли, наконец, в первое попадание. Снаряд с "Полярного лиса" ударил точно в карапасную палубу "Фолгоре", проделав в ней немалую пробоину и посеча осколками расчет носового 57-мм орудия. Тем не менее, траление это не остановило и артиллеристы обеих сторон продолжили свой монотонный труд. Добившись еще одного попадания в тот же корабль, Иениш был вынужден отвести свой минный крейсер южнее, чтобы сбить прицел разошедшимся артиллеристам "Джованни Бозан" чьи взрывоопасные подарки начали ложиться уж слишком близко к борту. Учитывая же тот факт, что представлены эти подарки были не только шестидюймовыми, но и десятидюймовыми фугасами, попадать под них было чревато. Все же один единственный снаряд главного калибра крейсера грозил "Полярному лису" неминуемой гибелью. Да и шестидюймовый снаряд мог натворить немало дел. Потому, в дальнейшем Иениш действовал лишь наскоками, подводя свой корабль по дуге и на большой скорости. Подобная тактика позволяла запутывать итальянских артиллеристов, и снаряды ложились сильно в стороне, но и свои, истратив более полутора сотен снарядов за час подобных танцев со смертью, смогли добиться лишь еще одного попадания.

   Заставить же итальянцев прервать свое медленное, но неотвратимое продвижение вперед им удалось, когда в закромах осталось не более трети боекомплекта. Очередной поразивший "Фолгоре" снаряд повредил трубы паропровода, и лишившийся хода корабль был оттащен на буксире своим собратом под прикрытие бронепалубного крейсера, где можно было приступить к осмотру и исправлению повреждений. Иениш же увел свой корабль обратно к острову, где принялся пополнять боекомплект с борта "Аддис-Аббебы" превращенного на время в плавбазу миноносцев. До окончания светового дня, итальянцы предприняли еще одну попытку организовать траление, но после очередного попадания в тот же "Фолгоре" она была прекращена, и все корабли оттянулись поближе к броненосцам, для которых так и не нашлось работы, поскольку береговые батареи молчали, не выдавая своего места положения, а по ориентирам указанным офицерами успевших здесь повоевать ранее крейсеров, ничего обнаружить не удалось. Да и маячивший недалеко огромный русский броненосный крейсер изрядно нервировал вице-адмирала одним своим видом. Пусть русские и утверждали по официальным каналам, что не имеют никаких намерений вмешиваться в ход боевых действий, тот факт, что "Рюрик" находился не в Средиземном море, а здесь, у Асэба, любому мало-мальски понимающему в политике человеку говорил о многом. Император Александр держал руку на пульсе и уделял противостоянию Италии и Абиссинии не меньше, а то и больше внимания, нежели событиям происходящим в Блистательной Порте издавна являвшейся сосредоточением интересов Российской Империи. И если у командира русского крейсера имелся таки приказ вмешаться в боевые действия, случись ему удостовериться, что без его помощи защитники Асэба не смогут сдержать натиск итальянской эскадры, результат подобного возможного боя никак нельзя было назвать однозначным. Вице-адмирал Каневаро осознавал, что минутный залп скорострелок этого океанского мастодонта если не превосходил таковой всей его эскадры, то был практически равен ему. И то этот теоретический расчет виделся позитивным только на бумаге. В реальности же орудия главного калибра его флагманского броненосца мало того, что производили выстрел не чаще одного раза в четверть часа, так еще и безбожно мазали на дистанции уже в пол мили, а старичок "Аффондаторе" хоть и нес современную, весьма неплохую, артиллерию, гарантированно шел на дно в случае попадания под огонь "Рюрика". То же самое можно было сказать про "Джованни Бозан". Лишь броненосный "Марко Поло" вооруженный новейшими скорострельными орудиями Армстронга мог некоторое время достойно противостоять этому русскому крейсеру, но, ни убежать, ни победить у него не имелось ни малейшего шанса. Да и несущую тяжелое орудие русскую броненосную канонерку, находящуюся тут же, тоже не стоило сбрасывать со счетов. В общем, вводить в бой основные силы было откровенно боязно, да и не имело особого смысла, пока тральщики не пробьют проход в минном поле, которое еще даже не было обнаружено. Выкидывать же снаряды просто в сторону предполагаемого места нахождения батарей береговой обороны виделось слишком расточительно, поскольку пополнить боекомплект кораблям его эскадры было попросту неоткуда.

   Впрочем, немалые опасения терзали не только командующего итальянской эскадры. Не знавший отдыха уже вторые сутки Иениш с наступлением темноты вновь вывел свой корабль из бухты Тылового острова. Опасаясь организации ночного десанта на шлюпках, он всю ночь гонял "Полярного лиса" между островом Фатма и материком - все же гарнизоны островов, на которых размещались батареи береговой обороны, нельзя было назвать многочисленными и от дневного десанта их защищали только опасения итальянцев попасть на не обнаруженные, но вполне возможные минные поля, а также под огонь непосредственно береговых орудий. Вновь же вернувшиеся на катера минеры ушли на свободную охоту, заглянув для уточнения места нахождения итальянцев в гости к соотечественникам. Уж если напрямую вмешиваться в ведение боевых действий капитан 1-го ранга Кригер не собирался, то помощь в разведке и лечении раненых оказывал в полной мере. Потому, подойдя к борту вернувшейся на свое место канонерки "Грозящий", лейтенант Керн вскоре узнал, где именно итальянцы встали на ночевку.

   Получившие горький опыт ночного боя итальянцы на сей раз сделали ставку не на зоркость дозорных и не на свет прожекторов, а на скрытность. С наступлением сумерек на всех без исключения вставших на якоря кораблях потушили огни, а также спустили на воду паровые катера, коим предписывалось играть роль ночных сторожей наряду с "Саеттой" и спущенной с борта флагманского броненосца миноноской. Правда, кроме винтовок полудюжины разместившихся на них матросов, ни первые, ни последняя ничем не могли угрожать не то что русскому минному крейсеру, а даже их минным катерам. Максимум чего они могли добиться, так это поднять шум при обнаружении противника и тем самым дать своим товарищам оставшимся на кораблях время для подготовки к минной атаке. Ну или на крайний случай они могли попытаться протаранить катера противника и тем самым принудить последних к отступлению. Впрочем, сперва им предстояло столкнуться едва ли не нос к носу с вражескими минными кораблями, что в опустившейся на землю и море темноте было сделать не так-то и просто. К примеру, те же минные катера имели очень низкий силуэт, и разглядеть их в лунном свете виделось неосуществимой задачей, тогда как итальянские броненосцы и крейсера весьма четко прорисовывались на фоне низкого песчаного берега.

   Изрядно поплутав в темноте, по причине отсутствия каких-либо ориентиров, Керн все же смог вывести по счислению свой небольшой отряд из двух минных катеров точно на место стоянки итальянцев, где, не встретив никакого противодействия, выпустил мину со своего катера, а после проследил, как отстрелялся и его мателот. Не смотря на весьма богатый опыт минных атак, он впервые стрелял в кромешной темноте, ориентируясь исключительно по едва проглядывающимся силуэтам крупных кораблей. Но как он вскоре смог убедиться, даже такой весьма относительной наводки оказалось достаточно, и хотя бы одна из мин нашла свою жертву. А кроме как поражение миной итальянского корабля он никак не мог интерпретировать разнесшийся над водой звук сильного взрыва.

   На сей раз избитому и дышащему на ладан "Фолгоре" невероятно повезло - одна из самоходных мин из-за ошибки с выставлением глубины хода или из-за неисправности нырнула слишком глубоко и прошла под его килем, бесславно сгинув в водах Красного моря. Зато не посчастливилось минному крейсеру "Монзамбано". Пораженный в носовую оконечность он все же остался на плаву, но о продолжении боевых действий с подобными повреждениями нечего было и мечтать. Даже простое движение вперед заставляло выгибаться водонепроницаемую переборку, отгораживающую корабль от неминуемой гибели, потому весь следующий день корабль простоял на месте ночной стоянки, пока его экипаж занимался заделкой пробоины деревянным щитом и последующей откачкой воды. Правда, подобная заплатка могла слететь от первого же попадания. А то, что они весьма вероятны, уже целый час доказывал его собратьям по эскадре надоедливый минный крейсер противника, который, не смотря на прилагаемые усилия, так и не удалось ни разу поразить. Зато он все же сумел окончательно достать "Фолгоре". Уже спустя два часа после начала очередного раунда битвы за Асэб тот, имея подводную пробоину в районе машинного отделения, вновь был уведен на буксире из-под огня и после осмотра был признан окончательно вышедшим из строя - сказалось полученное еще за несколько лет до войны повреждение ставшее результатом столкновения с присутствующем здесь же крейсером "Джованни Бозан". Чтобы окончательно не потерять корабль, его оттащили к месту ночной стоянки, где и поставили на якоря по соседству с зализывающим рану "Монзамбано". На этом, собственно, и закончился второй день противостояния, что позволило донельзя вымотавшемуся экипажу "Полярного лиса" познать блаженство отдыха.

   И все же попытка высадки ночного десанта, которой так остерегался Иениш, была предпринята. Но лишь на вторую ночь, когда стала очевидна неспособность флота справиться с задачей силой одних лишь кораблей. При этом одновременно итальянцы решили повторить тактику противостоящих им сил и направили оба оставшихся в строю минных крейсера и миноноску к бухте, в которой так любил скрываться минный крейсер противника. Одновременно на очередную ночную охоту вышли и миноносные корабли обороняющихся.

   На сей раз противники обнаружили друг друга примерно в миле от северной оконечности Батарейного острова. Один из минных катеров на полном ходу влетел в забитую солдатами шлюпку, перевернув ее, после чего попал под ружейный обстрел и поспешил повернуть назад. Причем, к тому моменту как он развернулся и уже улепетывал во все лопатки, стрельба за его кормой начинала только разрастаться. Не имевшие никакого опыта десантирования и испуганные внезапным появлением врага, пехотинцы, забыв обо всем на свете, принялись палить во все стороны, особо не задумываясь, что могут попасть в своих же сослуживцев, находившихся в соседних лодках и катерах. Через десять минут прилетевший на звуки стрельбы и едва заметные вспышки ружейных выстрелов "Полярный лис" протаранил еще одну шлюпку, попросту не заметив ее. Впрочем, о том, что услышанный глухой удар и последовавшая небольшая вибрация оказались последствиями тарана вражеской шлюпки, удалось узнать лишь утром, когда из под слегка погнувшейся и задравшейся крышки прикрывавшей опустевшие минные аппараты извлекли кусок ее деревянного борта с частью человеческой кисти.

   Из дюжины участвовавших в десанте лодок и паровых катеров, две оказались разбиты в результате столкновений, и одна перевернулась из-за начавшейся на борту паники. Еще две, шедших замыкающими, повернули назад, стоило впереди начаться перестрелке, но остальные семь все же смогли достичь берега Батарейного острова. Правда, к находившимся у них на борту солдатам вскоре можно было применять фразу о том, что живые могли бы позавидовать мертвым. Не смотря на весьма ограниченные человеческие ресурсы, оставлять орудийные батареи без пехотного прикрытия Иениш даже и не думал. Потому, на острове были размещены сотня абиссинцев помимо тех, кто помогал при орудиях. И если в деле стрельбы из винтовок они не могли показать большой класс в силу малого опыта, то в бое холодным оружием дети африканского континента могли дать фору кому угодно. В условиях же ночной тьмы обнаружение и столкновения отрядов итальянских пехотинцев и абиссинцев происходило как раз на расстоянии удара меча. В результате, всю ночь на острове то и дело вспыхивали короткие рукопашные схватки зачастую сопровождавшиеся хаотичной стрельбой во все стороны и как правило, заканчивавшиеся потерей противниками друг друга в ночной мгле. Впрочем, было немало и тех, кто находил свой покой в очередной из сшибок, так что когда рассвело, то тут, то там можно было видеть лежащие неподвижно тела, большая часть которых принадлежала итальянским солдатам. С наступлением утра итальянцы все же смогли организоваться в три относительно крупных отряда по два-три десятка человек, но учитывая, что первоначально их было в четыре раза больше, предпочли сдачу в плен героической гибели, когда оказались прижаты к берегу.

   Жертвой же ночных минных атак стал крайне невезучий "Фолгоре", который слишком долго уходил от своей судьбы. Не прошло и минуты после получения нового повреждения, как он лег на борт и опустился на дно - единственный продолживший путь к стоянке итальянской эскадры минный катер хоть и добился результативного попадания, по сути потратил весьма дефицитный боеприпас впустую. Впрочем, тут не было вины командира катера. Основная часть итальянской эскадры отошла на ночевку в новое место, оставив на прежнем лишь подранков, которых попросту забыли предупредить о передислокации.

   Впрочем, итальянцы тоже смогли продемонстрировать, что умеют обращаться с таким оружием, как самоходная мина. Три беспрепятственно прошедших в бухту Тылового острова миноносных корабля смогли порезвиться там на славу. Обделенным не остался никто. Но если по поводу получившей очередное повреждение, ни на что не годной "Вольтурно", никто даже не стал переживать, то обзаведшийся подводной пробоиной и легший к утру на грунт по причине отсутствия на борту хоть кого-нибудь способного бороться с затоплениями "Песец" было жалко. Однако настоящей трагедией стали повреждения "Аддис-Аббебы". Точнее, трагедией стала потеря все еще находившихся в ее трюме боеприпасов для 120-мм орудий минных крейсеров. Прорвавшаяся в трюмы вода уничтожила их все без остатка, так что пополнить боекомплект для "Полярного лиса" было уже неоткуда. Как впоследствии выяснилось, это отличилась "Саетта", равноценно отплатив обидчикам своего избитого снарядами и добитого миной систершипа.

   Понимая, что еще пару подобных ночей и от его эскадры не останется ни одного корабля, вице-адмирал Каневаро приказал командиру "Джованни Бозан" неотрывно следовать за двумя последними минными крейсерами, что все еще могли вести траление, и не жалеть снарядов при обстреле вражеского корабля, который, непременно, вновь должен был попытаться прервать прокладку прохода в минных полях. Одновременно был отдан откровенно запоздавший приказ на высадку всех войск на берег для организации атаки Асэба с суши.

   Оценив открывшуюся утром картину, Иениш даже не стал пытаться сорвать траление очередными лихими наскоками "Полярного лиса", а вместо этого, оставив корабль, поспешил на батарею N7, откуда открывался шикарный вид на весь участок грядущего боя. Убедившись, что между континентом и островом Фатма мин нет, итальянцы подошли к проливу, где в свое время подорвались на минах их предшественники. По-хорошему, лезть в это гиблое место, где помимо мин имелись еще и батареи тяжелых орудий, минным крейсерам было крайне противопоказано, потому траление они производили как можно ближе к Батарейному острову и под прикрытием бронепалубного крейсера.