Вымпел мертвых. Балтийские стражи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Сказать, что появление "Рюрика" подняло настроение всех "добровольцев", значило не сказать ничего. В принципе, они и так не сильно грустили, поскольку, не смотря на потери, вели в счете с практически разгромным отрывом. Но осознание того, что наверху про них помнят, откровенно грело душу. По той же причине спустя два часа с распростертыми объятиями были приняты русские офицеры пришедшие в порт на паровом катере.

   - Капитан 2-го ранга Серебренников, Петр Иосифович. Старший офицер броненосного крейсера "Рюрик" - представился назначенный старшим группы офицеров, которым предстояло наладить контакт с окопавшимися в Асэбе соотечественниками.

   - Лейтенант Скорупо, Фома Ромуальдович. Старший артиллерийский офицер. - отдал честь группе встречающих следующий по старшинству офицер. Пусть помимо него компанию старшему офицеру составлял еще один лейтенант, он был произведен в данный чин ранее.

   - Лейтенант Пастухов, Евгений Алексеевич. Минный офицер крейсера "Рюрик". - отрекомендовался последний из прибывших офицеров, показав, что капитан 1-го ранга Кригер не зря носил свои погоны. Во всяком случае, отсылка минного и артиллерийского офицеров виделась наиболее логичным шагом в сложившихся обстоятельствах.

   Ответное приветствие и представление не затянулось надолго, и вскоре вся честная компания расположилась в доме занятом Иенишем, где было не столь жарко, как под палящим солнцем. Что оказалось вполне естественным, наиболее любопытной и желанной новостью для окопавшихся в Асэбе "добровольцев" стало прибытие к итальянцам значительного подкрепления. И если с явно многочисленными пехотными частями что-либо поделать они не могли, то очередной собранный итальянцами флот потрепать, прежде чем он заявится громить их оборону - сам Бог велел. И уж конечно бесценной информацией стали данные о наличных силах. Все же изречение - "Предупрежден - значит, вооружен.", возникло не на пустом месте. А предупреждение они получили весьма вовремя и с массой необходимых подробностей.

   Одно только огорчало Иениша - итальянцы оказались совсем не дураками и оставили все минные крейсера, сходные с их недавним трофеем, в Средиземном море, так что еще одного безнаказанного захода в Массауа им не светило. Зато радовало наличие у противника всего одного большого броненосца. Впрочем, радовало это обстоятельство только в том аспекте, что их могло бы прийти и два, и три, и более. А такого "счастья" их выстроенная на скорую руку оборона точно не выдержала бы. Все же основной защитой немногочисленных батарей береговой обороны являлись неглубокие окопы с каменными брустверами, любой из которых разлетелся бы в пыль от попадания одного тяжелого снаряда. Да и вспоминая сколько попаданий снарядов среднего калибра смогли выдержать небольшие китайские броненосцы, становилось дурно. Все же вдвое больший корабль и вынести мог куда больше повреждений, а снарядов оставалось не сказать что сильно много. На еще один добротный бой их, пожалуй, хватило бы, а после большую часть орудий можно было бы смело выкидывать за ненадобностью. Особенно это касалось скорострелок Армстронга, поглощавших снаряды с куда большей скоростью, нежели орудия старых типов.

   Потому, желание решить вопрос с итальянским броненосцем до его появления близ Асэба виделось более чем разумным. Имея весьма солидный опыт минных атак, как вообще, так и в акватории Массауа в частности, именно на этот тип оружия Иениш и возложил основные надежды в деле борьбы с итальянским подкреплением. Все же даже свежеиспеченному мичману было ясно, что пара минных крейсеров не могли противостоять собранным итальянцами силам в открытом бою. А потому очередную итальянскую эскадру следовало поедать, как слона - по кусочку.

   Правда, успевшие получить по соплям итальянцы тоже непременно должны были сделать правильные выводы и потому вновь надеяться проскочить в порт, нечего было и мечтать. Зато потрепать сторожей ничто не мешало. Разве что имелись солидные шансы и самим получить в ответ весьма болезные укусы, но ничего не предпринимать виделось еще более худшим вариантом.

   На первых порах планирования операции нового набега на Массауа Иениш не горел желанием брать с собой тихоходные минные катера, которые к тому же пришлось бы тащить на буксире и просто-напросто бросить в случае встречи в дневное время с любым опасным противником. А для минного крейсера таковым являлся любой одноклассник, не говоря уже о более крупных крейсерах. Все же в сложившихся обстоятельствах у них не имелось никакой возможности даже для простейшего ремонта. Впрочем, как и у итальянцев. А потому любой получивший повреждения корабль был бы вынужден уходить из Красного моря на ремонт, либо оставаться в родном порту вплоть до окончания боевых действий. Но в конечном итоге именно нежелание рисковать минными крейсерами подвигло его сменить свою точку зрения. Как-никак, небольшому минному катеру исключительно в силу своих скромных размеров было бы куда проще подобраться во тьме ночи к потенциальной жертве, нежели значительно более крупному минному крейсеру.

   Предполагая, что пришедшее к итальянцам подкрепление вряд ли сможет выйти к Асэбу в тот же день, Иениш тоже не стал торопить своих людей и предпочел получше подготовиться к предстоящей операции. Были, насколько это возможно, обслужены машины и котлы всех четырех миноносных кораблей, собранные неполные экипажи провели несколько занятий по взаимодействию, а совсем уж немногочисленные миноносники и гальванеры, насколько смогли, подготовили самодвижущиеся мины с целью снижения возможности их выхода из строя. Все же подобных боеприпасов оставалось в закромах считанные единицы, даже не смотря на запасы оказавшиеся на борту трофейного минного крейсера, и потому каждая не попавшая в цель или не сработавшая мина многократно повышала шансы провала всей операции по удержанию порта. А попросить по тихому поделиться подобным вооружением офицеров крейсера "Рюрик" можно было и не пытаться, о чем старший офицер крейсера заявил Иенишу прямо во время недавно прошедшей встречи.

   И вновь из-за нахождения поблизости совершенно нежеланных наблюдателей под флагами Англии и Франции кораблям приходилось покидать Асэб под покровом ночи. С интервалом в пол часа взявшие на буксир катера минные крейсера выскользнули из порта, не потревожив ни единым огоньком покой европейских коллег по военному ремеслу, и тем самым не давая последним повода бежать с предупреждением о скорой возможной атаке прямиком в Массауа.

   Потеряться Иениш шедший на головном "Полярном лисе" и Протопопов принявший под командование "Песца" не боялись, поскольку маршрут был уже известен. С наступлением дня вышедшим в поход первыми требовалось всего лишь чуть снизить скорость, чтобы дождаться подхода напарников. Так оно в принципе и произошло. Уже в полдень "Песец" занял место в полутора кабельтов по правому борту флагмана, где и держался в течение всего пути. Вообще, немногим более крупный, лучше бронированный и вооруженный "Песец" куда больше походил на роль флагмана. Но, учитывая желание Иениша стоять на мостике именно своего корабля, недавнему трофею предстояло быть ведомым в будущей партии. Впрочем, первыми скрипками в грядущем налете на Массауа в любом случае предстояло быть минным катерам, а потому оба минных крейсера выступали больше, как корабли поддержки.

   Так что путь до итальянского колониального порта прошел без забот и приключений, что весьма удивило, как Иениша, так и прочих ветеранов Японо-Китайской войны. Дважды они уже наведывались в гости к итальянцам, но те в свою очередь до сих пор не почесались в плане высылки разведчиков хотя бы в близлежащие воды.

   Ранее подобное упущение можно было понять в связи с отсутствием подходящих кораблей, но после подхода столь многочисленного подкрепления, данное действие, а точнее бездействие, командующего итальянской эскадрой выглядело в глазах успевших повоевать офицеров - преступным упущением. И они воспользовались данной промашкой своего противника с лихвой.

   Уже с последними лучами заходящего солнца четверка небольших минных кораблей миновала пролив между материком и островом Джимхил, так что опасность напороться в темноте на один из небольших островков осталась позади. Теперь дело оставалось за малым - преодолеть почти три десятка миль и сделать свою работу до возвращения светила на небо.

   Для командовавшего операцией Иениша так и осталось неизвестным, выставили ли итальянцы какое-нибудь минное заграждение близ Массауа, или пренебрегли им в целях недопущения подрыва нейтралов, что время от времени заходили в порт и для которых весьма услужливо горели огни маяков. Но то, что хоть один из минных катеров смог не только подобраться на достаточно близкое расстояние к достойной жертве, но и результативно воспользоваться единственным имеющимся на борту "снарядом" было видно хорошо, даже без бинокля.

   Пребывавший доселе в сонном спокойствии Массауа за считанные минуты превратился в полыхающую электрическими огнями елочную гирлянду, о которых, как и о многом прочем, Иениш узнал из бесед с Иваном Ивановичем. К двум прожекторам принадлежавших, по всей видимости, сторожевым кораблям, прибавились десятки прожекторов с прочих судов и кораблей, кинувших якорь в гавани Массауа, и лучи мощностью в десятки тысяч свечей принялись выискивать в темных водах Красного моря посмевшего нарушить сон итальянских моряков негодника.

   Вот только единственным, что им удалось нащупать, был садящийся в воду носом минный крейсер "Монтебелло" и чадящий черным густым дымом с примесью вылетающих из труб искр "Гоито", на котором, не жалея котлов, в экстренном порядке поднимали пары, чтобы тронуть корабль с места. И в конечном итоге именно морякам этого минного крейсера повезло поймать в луч своего прожектора того, кто стал виновником бедственного положения их коллеги по сторожевому ремеслу. Правда, вина за то, что мину в борт получил только "Монтебелло" лежала не на экипажах минных катеров, и уж тем более это обстоятельство не являлось заслугой экипажа "Гоито". Просто, пущенная в него мина уже сразу по выходу из минного аппарата столь сильно отклонилась от курса, что прошла едва ли не в полусотне метров от стоявшего на якоре минного крейсера.

   Текшее, как патока, время, отпущенное катерникам на побег, понеслось вскачь, стоило итальянскому минному крейсеру дать ход. Конечно, еще до того как удалось выбрать якорь и поднять пары, прозевавший вражескую атаку сторож старался реабилитироваться, ведя огонь по выуженному из ночной мглы катеру всеми орудиями правого борта. Но созданные именно для борьбы с небольшими миноносцами и миноносками 57-мм и 37-мм орудия "Гоито" не смогли на деле доказать свою эффективность в силу полного отсутствия какого-либо опыта у итальянских канониров в ночной стрельбе. К тому же, в момент обнаружения улепетывающий на всех парах катер находился уже в пяти кабельтов от способного играючи пустить того на дно минного крейсера. Так что пара сотен расстрелянных снарядов, ни один из которых не лег ближе полукабельтова, не смогли помешать лейтенанту Керну увести свой пусть небольшой, но, несомненно, героический кораблик прочь от берегов Массауа.

   Впрочем, главному по минам в собранной Иенишем команде все же пришлось изрядно понервничать, когда стало ясно, что итальянцы дали ход. Все же ни убежать, ни отбиться от минного крейсера у небольшого катерка не было никакой возможности, если бы не одно "но". Точнее два "но", что до поры до времени не раскрывали своего присутствия, подкрадываясь к увлеченному погоней итальянцу.

   Удерживавшиеся на месте работой машин "Полярный лис" и "Песец" взяли курс навстречу итальянскому однокласснику, как только стало понятно, что тот кинулся в погоню за одним из обнаруженных катеров. Одиночный легко вооруженный корабль показался всматривавшемуся в озаряющие ночь вспышки орудийных выстрелов Иенишу той добычей, о которую их отряд мелких северных хищников никак не сможет сломать зубы. А вот сами они, в очередной раз пустить вражескую кровь, окажутся вполне способны. Тем более, что в сложившейся ситуации даже не стояла задача отправить противника на дно. Вполне достаточным виделось нанести итальянцу хотя бы средние повреждения, чтобы гарантированно вычеркнуть еще один корабль из списка тех, кто непременно заявится к Асэбу.

   Увлеченный ведением непрерывного огня из обоих 57-мм носовых орудий и постепенным сближением с выжимавшим свои максимальные 11 узлов минным катером экипаж "Гоито" позорно прозевал появление на арене куда более достойных противников. Сверкая не только вспышками орудийных выстрелов и прожектором, но также и ходовыми огнями, минный крейсер оказался столь удобной, сперва, точкой ориентирования, а после и мишенью, заботливо подсвеченной всевозможной иллюминацией, что промахнуться мимо него не смог бы даже слепой. Причем, промахнуться, что в навигационном плане, что в плане ведения артиллерийского огня.

   Опять же, артиллеристы прошедших контркурсом в каких-то полутора кабельтов русских минных крейсеров показали, что Иениш отобрал в свою команду лучших специалистов своего дела. Атака практически в упор по услужливо подсвеченному противнику для прошедших огонь и воду моряков превратилась в целевую стрельбу приближенную практически к условиям полигона. Естественно, в ответ тут же ударили все орудия "Гоито" способные вести огонь на левый борт, которым он расходился с внезапно обнаружившимся новым противником. Вот только, целясь исключительно на вспышки, для откровенно слабо подготовленных расчетов попасть с первых же выстрелов оказалось нереально даже в находящегося столь близко противника. Лишь один 37-мм снаряд выпущенный из револьверной пушки слегка чиркнул по дымовой трубе шедшего головным "Полярного лиса", но на том все и закончилось, поскольку прилетевшие в ответ 120-мм и 57-мм снаряды принялись рвать металл корабля и плоть моряков.

   Далеко не все выпущенные в течение минуты русскими артиллеристами снаряды угодили точно в противника. Их большая часть, так же как и у итальянских оппонентов, ушла в молоко. Точнее в воду. Но и тех, что не обошли своим вниманием корпус минного крейсера, оказалось вполне достаточно, чтобы выбить тому зубы и клыки.

   До того как на "Гоито" догадались погасить огни, небольшой минный крейсер получил пять попаданий только средним калибром, не говоря уже о исчезнувших внутри его борта 57-мм снарядах пытавшихся нащупать нежные потроха машинного и котельных отделений. И пусть для корабля такого размера и защищенности полученные повреждения не являлись смертельными - что осколки, что малокалиберные снаряды вполне успешно были сдержаны броневой палубой, убежать ему от почувствовавших кровь хищников, уже было не суждено.

   Вцепившиеся в добычу теперь уже своими вспыхнувшими силой десятков тысяч свечей прожекторами "Полярный лис" и "Песец" не собирались выпускать подранка из своей мертвой хватки, тем более что противник и отвечать уже особо не мог оказавшимся у него по корме визави. Лишь одно орудие продолжало вести огонь по концевому "Песцу", но и оно заткнулось спустя еще десяток выстрелов с бортов рейдеров. Возобновить же ответный огонь итальянцы смогли, только когда их корабль повернулся правым, не пострадавшим, бортом к так же пошедшим на циркуляцию противникам. Впрочем, данное действо не сильно помогло экипажу обреченного "Гоито". Так же, как безымянный минный катер не имел ни малейшей возможности отбиться от него, сам итальянский минный крейсер не имел никакого шанса уцелеть в схватке с куда более тяжело вооруженными одноклассниками.

   Последующий расстрел "Гоито" продлился относительно недолго. Не более десяти минут. Сперва, одно за другим, замолкли почти все орудия, кроме бакового правого борта оказавшегося как будто заговоренным, а после щеголяющий пожарами на протяжении всей верхней палубы, подобно погибшим в битве при Ялу небольшим китайским крейсерам "Чаоюн" и "Янвэй", итальянский минный крейсер явно лишенный возможности управляться принялся нарезать круги, потихоньку садясь в воду. Видя такое дело, Иениш отдал приказ прекратить стрельбу и вскоре увел оба минных крейсера на поиски затихорившихся катеров, оставив разбитого визави на произвол судьбы. Все же цели гарантированно топить итальянцев он перед собой не ставил. Достаточно было нанести противнику тяжелые повреждения. А вот боеприпасы поберечь как раз стоило, поскольку пополнить запасы, что снарядов, что мин было неоткуда. Тратить же их сверх необходимого на такого не сильно опасного противника, каким являлся "Гоито", вообще виделось жутким расточительством.

   Для всех сторонних наблюдателей осталось неизвестным, кто же вышел победителем из развернувшегося на внешнем рейде противостояния. Едва видимые вспышки и доходящий с опозданием рык орудий не давал возможности увидеть складывающуюся картину. Лишь разошедшийся над водами Красного моря колокольный звон и моргание ратьера, позволили вскинуться в приступе эйфории экипажам двух минных катеров - в схватке бульдогов под ковром уцелели именно свои песики, так что жизнь продолжалась. Куда худшее настроение на следующее утро было у итальянцев, коим открылся не самый живописный вид на обломки пусть не утонувшего, но явно погибшего корабля. Полностью выгоревший "Гоито" приткнулся к берегу примерно в пяти милях южнее Массауа и был обнаружен по поднимавшемуся над ним черному дыму. Поврежденный же катерниками "Монтебелло" хоть и успел выкинуться на мель, до того как полностью исчерпался запас плавучести, вряд ли мог рассчитывать на скорое возвращение в строй по причине отсутствия судоремонтных мощностей в Массауа. Но в отличие от собрата по несчастью списание в утиль ему явно не грозило.

   На фоне же предыдущих потерь понесенных флотом, а также явной сдачи позиций на сухопутном участке боевых действий, по городу начали распространяться слухи о прямом вмешательстве Российской Империи в войну и появлении в окрестных водах их крейсеров и миноносцев, чему немало способствовали рассказы пришедших недавно солдат и моряков, наблюдавших в пути русские корабли. Все же признать тот факт, что подобные потери родной флот понес от действий всего пары небольших минных кораблей, виделось куда сложнее, нежели свалить всю вину за поражения на более чем сильного противника. К тому же эта теория отлично ложилась на тот факт, что командовали обороной Асэба именно русские.

   Впрочем, в неудачах итальянцев виновными оказались не только русские, но и местный климат, косивший прибывших из метрополии солдат сотнями и тысячами. Пищевые отравления - вот что нанесло прибывшему подкреплению основной ущерб. Еще до того как две армии встретились в решающем сражении и так заметно уступавшая абиссинцам итальянская армия потеряла не менее десятка тысяч солдат и офицеров слегших на больничные койки едва ли не сразу по прибытию на Африканский континент. Но до демонстрации силы переросшей в национальную трагедию все еще оставалось время и потому основное внимание оказалось приковано к флоту вышедшему таки к Асэбу для финального решения вопроса его принадлежности.