— Что ж, один интересный факт вы заметили. — Торндайк забрал у меня сверток. — Но давайте изучим его подробнее и запишем свои наблюдения. Перед нами типичный багажный ярлык, который можно купить у любого торговца писчебумажной продукцией вместе со шнурком. Правда, поставщики из солидных компаний обычно используют фирменные пакеты со шнурками, к которым прикреплены ярлыки, но это мелочь. Что поразительно, так это надпись на ярлыке. Она напечатана не просто неумело, как вы выразились, а отвратительно. Вы разбираетесь в пишущих машинках?
— Увы, почти нет.
— Вы не узнаете эту модель? Ярлык выполнен на «бликенсдерфере» — неплохой машинке, но не той разновидности, которую используют коммерсанты, впрочем, от этого пока отвлечемся. Компания «Бликенсдерфер» выпускает несколько моделей машинок, самая компактная и легкая из которых — «литературная» — спроектирована специально для писателей и журналистов. Этот ярлычок напечатан именно на ней.
— Как вы определили?
— По звездочке: неопытный пользователь нажал клавишу со значком, а не с буквой. Только «литературная» модель имеет звездочку — я обратил на это внимание, когда выбирал машинку для себя. Таким образом, производитель сигар почему-то печатает этикетки своей продукции на «бликенсдерфере», предназначенном для творческих работ, а не для коммерческих предприятий. Вас это не настораживает?
— Да, — согласился я, — это необычно.
— Теперь, — продолжал Торндайк, — рассмотрим текст этикетки. Его печатал абсолютный новичок: в двух местах ему не удалось сделать пробелы между словами, в двух случаях он напечатал значки вместо букв, ну а количество опечаток — пять — превышает все допустимые нормы.
— Вы правы, этикетка неаккуратная. Интересно, почему этот неумеха не оторвал ее и не перепечатал? Неужели его начальник удовлетворен такой работой?
— Я задался тем же вопросом, — кивнул Торндайк. — Чтобы на него ответить, взглянем на оборотную сторону ярлыка. Обратите внимание: название фирмы напечатано не на самом ярлыке, как это обычно бывает, а на отдельной полоске бумаги, приклеенной к ярлыку, — прием грубый и сопряженный с потерей времени. Если мы еще тщательнее рассмотрим полоску с текстом, то заметим: она отрезана так, чтобы по размеру соответствовать ярлыку. Действовали с помощью ножниц: углы не вполне прямые, и в одном месте видна нахлестка, что часто случается при работе с ножницами. — Торндайк передал мне сверток и лупу, через которую я отчетливо разглядел все, о чем он говорил. — Надеюсь, не требуется объяснять, что стандартные фабричные этикетки имеют заданный размер и правильные уголки, чего в нашем случае не наблюдается. Нет также нужды доказывать, что ни один уважающий себя производитель не станет наклеивать такие этикетки. Полоску отрезали вручную, ножницами, с целью подогнать ее под размер ярлыка, после чего приклеили на поверхность. Работа грубая и топорная. Кроме того, для чего такие хлопоты? Ведь затраченное время стоит денег! Производитель взял бы готовый ярлык и напечатал на нем название — вот и все.
— Да, вы правы, — ответил я. — Но если ярлык нечаянно испортили, почему служащий не оторвал его и не выбросил? Что ему стоило быстро напечатать и приклеить новый?
— То-то и оно. Посмотрите на полоску еще раз. Она сильно обесцвечена, словно ее вымачивали в воде. Остановимся на этой версии. Выходит, полоску отделили от другой упаковки, то есть отправитель имел одну полоску, которую, размочив клей, снял с оригинальной упаковки, высушил, обрезал края и наклеил на этот ярлык. Если он произвел эти манипуляции до того, как печатать текст, — а скорее всего так оно и было, — он не стал бы отклеивать полоску во второй раз, чтобы не повредить напечатанные буквы.
— Вы ведете к тому, что упаковка не фабричная, а подделка?
— Не торопитесь с выводами, — покачал головой Торндайк. — Я демонстрирую пример того, что тщательное исследование запакованной посылки или запечатанного конверта побуждает получателя уделить особое внимание их содержимому. Давайте вскроем сверток и посмотрим, что внутри.
Он ловко разрезал обертку острым ножом, и мы увидели плотную картонную коробку, обернутую в несколько рекламных листов. Торндайк раскрыл ее — внутри лежала большая, с обрезанными кончиками сигара, обернутая в вату.
— Клянусь Юпитером, трихинопольская! — воскликнул я. — Ваша любимая марка, доктор.
— Да, вот еще одна аномалия, которую мы упустили бы, не находись мы в состоянии боевой готовности.
— Какая аномалия? — опешил я. — Считайте меня болваном, но я не вижу ничего необычного, что производитель сигар посылает одну из них в качестве рекламного образца, а если клерк плохо владеет машинописью и испортил этикетку, то это не ухудшает качество сигары.
— Вы помните надпись на ярлыке? — нахмурился Торндайк. — Прочтите ее снова и взгляните на рекламные листки. Что там написано? «Господа Бартлетт и сыновья производят сигары только из отборных листьев, выращенных на собственных плантациях на острове Куба».
— Ну и что?
— А то, что они не изготовили бы трихинопольскую сигару с обрезанным кончиком из листьев, произрастающих в Вест-Индии. Перед вами, мой друг, странная аномалия: ост-индская сигара, посланная вест-индскими плантаторами.
— Что же из этого следует?
— То, что эта сигара — кстати, славного сорта — заслуживает пристального исследования. — Он достал из кармана мощную лупу с двумя линзами и осмотрел поверхность сигары и оба кончика. — Взгляните сюда, на маленький кончик, — попросил он, передавая мне сигару и лупу. — Ваше мнение на сей счет?
Я направил лупу на срез туго скрученного листа:
— По-моему, лист слегка развернут в центре, как если бы его приподняли тонкой проволочкой.
— Замечательно! — обрадовался Торндайк. — Я полностью разделяю ваше мнение. Давайте продолжим изучение сигары. — Он положил ее на стол и с помощью острого перочинного ножа с тонким лезвием разделил вдоль на две половинки. — Ecce signum![4] — произнес он, когда обе части сигары разошлись в стороны.
Несколько секунд мы молчали, уставившись на разрезанную сигару. Примерно в полудюйме от ее кончика виднелась дорожка какого-то вещества белого цвета наподобие мела, нанесенного прямо на лист.
— Что это такое? — нарушил я тишину.
— Подарок от нашего изобретателя, я полагаю, — промолвил Торндайк, взял половинку сигары и стал разглядывать белую дорожку через лупу. — Глубокий ум, Джервис, к тому же оригинальный. Вот бы приложить такие таланты к чему-нибудь другому! По-моему, от этого выиграло бы все человечество. Но, увы, пока внимание нашего гения зациклено на мне одном, что меня крайне не устраивает, и я собираюсь выразить решительный протест.
— Ваш долг, — заявил я, — немедленно арестовать этого хладнокровного мерзавца. Он представляет собой угрозу для общества. Вы ведь знаете, кто послал отравленную сигару?
— У меня есть близкая к истине догадка, но это еще не знание. Хотя в этот раз нашему субъекту изменило чувство опасности либо он торопился — в общем, он оставил пару следов, по которым можно установить его личность.
[4] Вот доказательство (лат.).