— Лет на пятнадцать ее упечь, чтоб неповадно было! — громогласно объявил Баранов. — А то разгуливает, понимаешь, где не надо!
Директор Петухов беззвучно захлопал ртом, но так и не смог выдавить из себя протестующее слово.
— Я еще хотел узнать, что делать с теми, кто застопорил движение железнодорожных составов, — вкрадчиво поинтересовался Певцов, приободренный тем, что начальственный гнев не обрушивается на его голову. В качестве громоотвода в этот момент он готов был подставить для Баранова кого угодно, хоть мать родную. — Вот один из организаторов, тоже — бывший фронтовик.
Подавшись поближе к московскому гостю, Петухов с ужасом разглядел на фотографии своего давнего приятеля, Григория Онисимовича.
— Это заслуженный рабочий, — жалким голосом пробормотал он, — уважаемый человек!
Баранов скользнул по Петухову ледяным взглядом.
— У вас что ни уважаемый человек, то государственный изменник, — процедил он. — Под суд.
Петухов почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
В этот момент в глубине здания раздался отчаянный крик Любочки. Все, как по команде, повернули головы.
— Ч-что… что такое? — бледнея, пролепетал Авдюшенко.
Ответом ему был неожиданный смешок — будто колокольцы прокатились по коридору.
— Любочка! — окликнул Авдюшенко. — Любочка, что случилось?
— Тут к товарищу Баранову посыльный, напугал меня до смерти, — крикнула она, приближаясь, — а я заварку нашла!
В дверях возник высокий, с армейской выправкой мужчина в штатском. Мария Дмитриевна Патрищева с первого взгляда признала бы в нем дирижера, который несколько дней назад вместе со своим оркестром заселился в городскую гостиницу.
— Автобус пришел? — без лишних слов спросил Баранов.
— Так точно. Ждем ваших указаний.
Анатолий Дмитриевич с неудовольствием поморщился:
— А без указаний обойтись нельзя? Погружайте личный состав и можете ехать. Надеюсь, излишне напоминать о неразглашении?
— Так точно.
— Свободны.
Мужчина молодцевато развернулся и был таков. Авдюшенко озадаченно поглядел ему вслед, но ни о чем спросить не решился. Первый секретарь обкома Певцов сделал вид, что уж ему-то, конечно, все известно и вопросы излишни. Но на самом деле и он ничего не знал.
Просто накануне, около двадцати двух часов, поступило личное указание Баранова выделить пассажирский автобус и подогнать его к заднему двору городской гостиницы. Указание было выполнено.
Но никто, даже водитель автобуса, которому поручено было доставить пассажиров в аэропорт Ростова, не ведал, что в их узких и длинных футлярах спрятаны снайперские винтовки с оптическим прицелом.
Постояльцы гостиницы, выполнив особо ответственное и абсолютно секретное задание, разъезжались по домам. Среди них, довольный проведенным днем, был и Рудольф. Он наверняка знал, что уложил троих, — а это уже немало!
— По имеющимся сведениям, во время беспорядков погибли шестнадцать человек, — продолжал докладывать Певцов, — и около сорока ранены. Городская больница переполнена…
— Это понятно, — кивнул Баранов, — а вот что с уборкой площади?
— По вашему приказу дважды прогнали по всей территории поливальные машины.
— Ну и?
— Пятна не смываются, — замешкавшись с ответом, виновато проговорил Певцов. — Но мы назавтра еще раз попробуем…
— Так ведь вся площадь в крови, — некстати встрял Авдюшенко. — Я даже не знаю, получится ли замыть ее начисто.