Современные социологические теории.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кули получил звание доктора философии в Мичиганском университете в 1894 г. Он всерьез заинтересовался социологией, но тогда в Мичигане еще не было социологического отделения. В результате вопросы по поводу его докторской работы поступили из Колумбийского университета, где под руководством Франклина Гиддингса социологию преподавали с 1889 г. Кули начал карьеру преподавателя в Мичигане в 1892 г. до получения докторской степени.

Хотя взгляды Кули многообразны, сегодня его в основном помнят за вклад в понимание социально-психологических аспектов социальной жизни. Его творчество в этой области характеризуется той же направленностью, что и творчество Джорджа Герберта Мида, хотя Мид имел более глубокое и длительное влияние на социологию, чем Кули. Кули интересовало сознание, но он отказывался (так же, как и Мид) отделять сознание от социального контекста. Лучше всего это иллюстрирует, известная по сей день концепция зеркального «Я». Эта концепция утверждает, что люди обладают сознанием и что оно формируется в процессе социального взаимодействия.

Вторая базовая концепция, демонстрирующая социально-психологические воззрения Кули и остающаяся важной и по сей день, — это концепция первичной группы. Первичные группы — это группы из непосредственного окружения, играющие ключевую роль в отношениях конкретного человека с обществом. Особенно значимы первичные группы молодых людей, главным образом семья и группа сверстников. В этих группах индивид становится социальным существом. Как правило, внутри первичной группы и появляется зеркальное «Я», эгоцентричный ребенок учится принимать в расчет других людей и, таким образом, становится полноценным членом общества.

И Кули (Winterer, 1994) и Мид отвергали бихевиористский подход, согласно которому люди слепо и бессознательно реагируют на внешние стимулы. Они считали, что люди обладают сознанием, самостью и что обязанность социолога — изучение этого аспекта социальной реальности. Кули убеждал социологов попытаться поставить себя на место людей, которых они изучали, и использовать для анализа сознания метод симпатической интроспекции. Представляя, как они в качестве действующих лиц могут поступить в различных обстоятельствах, социологи могут понять цели и мотивы, лежащие в основе социального поведения. Метод симпатической интроспекции многим казался ненаучным. Творчество Мида в данной области также превзошло изыскания Кули. Тем не менее, существует большое сходство их убеждений, не последнее из которых — разделяемая ими точка зрения, что социология должна заниматься такими социально-психологическими явлениями, как сознание, действие и взаимодействие.

Джордж Герберт Мид (1863–1931). Самым заметным мыслителем, относящимся к Чикагской школе и символическому интеракционизму, был не социолог, а философ Джордж Герберт Мид[15]. Мид начал преподавать философию в Чикагском университете в 1894 г. и оставался там до самой смерти в 1931 г. (G. Cook, 1993). Учитывая его центральное значение в истории социологической теории, надо отметить парадоксальность, характерную для творчества Мида, поскольку он, во-первых, преподавал философию, а не социологию, и, во-вторых, опубликовал в своей жизни сравнительно мало работ. Частично этот парадокс разрешают два факта. Первый состоит в том, что Мид вел курс социальной психологии на философском отделении, посещаемый многими аспирантами-социологами. На некоторых из них его идеи оказали глубокое влияние. Эти студенты соединили воззрения Маркса с идеями, преподносившимися им на социологическом отделении такими учеными, как Парк и Томас. Хотя в то время не существовало теории под названием символический интеракционизм, ее создали из этих разнообразных элементов сами студенты. Таким образом, Мид имел глубокое личное влияние на людей, которым предстояло позднее развивать теорию символического интеракционизма. Во-вторых, эти студенты на основании записей лекций Мида опубликовали посмертное издание под его именем. Благодаря этой работе, которая называется «Разум, самость и общество» (Mead, 1934/1962), его идеи перешли из области устной в область письменной традиции. Эта книга, широко читаемая сегодня, создала главную интеллектуальную основу символического интеракционизма.

Мы проанализируем взгляды Мида более подробно в главе 6, здесь же необходимо подчеркнуть несколько моментов. Идеи Мида нужно рассматривать с точки зрения психологического бихевиоризма. На Мида это направление произвело сильное впечатление, и он соглашался со многими его принципами. Мид с пониманием отнесся к этой теории, направленной на конкретного человека и его поведение. Он считал разумным и целесообразным интерес бихевиористов к тем вознаграждениям и издержкам, которые присутствуют в человеческом поведении. Однако, с точки зрения Мида, бихевиоризм пошел недостаточно далеко, т. е. исключил сознание из области серьезного анализа, утверждая, что оно не подлежит научному изучению. Мид был категорически с этим не согласен и пытался расширить принципы бихевиоризма, чтобы применить их к анализу «разума». Таким образом, Мид излагал точку зрения, сходную со взглядами Кули. Но в то время как позиция Кули казалась ненаучной, Мид создал научную концепцию сознания, применив принципы и методы психологического бихевиоризма.

Мид подарил американской социологии социально-психологическую теорию, резко отличавшуюся от предлагавшихся большинством европейских социологов теорий, имевших, главным образом, социальную направленность. Важнейшим исключением был Зиммель. Таким образом, символический интеракционизм развился, в большой степени, из зиммелевского интереса к действию и взаимодействию (интеракции) и мидовского интереса к сознанию. Подобная точка зрения привела к тому, что творчество Мида и весь символический интеракционизм оказались неубедительны на социальном и культурном уровнях.

Чикагская школа испытывала подъем в 20-х гг. XX в., но к 30-м, со смертью Мида и уходом Парка, социологическое отделение стало терять свое центральное значение в американской социологии (Cortese, 1995). Фред Мэтьюз (1977; см. также Bulmer, 1984) выделяет несколько причин заката Чикагской социологии, две из которых представляются наиболее важными.

Во-первых, наибольшее внимание уделялось научности, т. е. о необходимости использовать усложненные методы и применять статистический анализ. Однако Чикагская школа скорее делала ударение на описательных, этнографических исследованиях (Prus, 1996), зачастую фокусируясь на личностных представлениях субъектов (в терминологии Томаса, на их «определениях ситуации»). Парк все больше презирал статистику (он называл ее «кабинетной магией»), потому что она, казалось, делает невозможным анализ субъективного, характерного и особенного. В свете подавляющей тяги ученых к качественным методам, важной работе, проведенной в Чикаго с использованием методов количественных (Bulmer, 1984, p. 151–189), склонны были не придавать значения.

Во-вторых, все больше людей вне Чикаго испытывали растущее возмущение господствующим положением Чикаго, и в Американском социологическом обществе, и в «Американском социологическом журнале». В 1930 г. было основано Восточное социологическое общество, и со стороны восточных социологов все слышнее стали раздаваться голоса о главенстве Среднего Запада в целом и Чикаго, в частности (Wiley, 1979, p. 63). К 1935 г. мятеж против Чикагской школы привел к тому, что новым руководителем ассоциации стал не представитель Чикаго, а также к тому, что был основан новый официальный журнал, «Американское социологическое обозрение» (Lengermann, 1979). По словам Уайли, «Чикагская школа рухнула, как могучий дуб» (Wiley, 1979, p. 63). Это знаменовало рост новых мощных центров, особенно Гарварда и Лиги плюща[16] в целом. Символический интеракционизм был во многом неотчетливой, устной традицией и из-за этого, в конце концов, уступил место более точным и систематизированным теоретическим системам, таким как структурный функционализм, связанный с Лигой плюща (Rock, 1979, p. 12).

Женщины в ранней социологии

Одновременно с достижениями Чикагского университета, описанными в предыдущем параграфе, и порой даже в согласии с ними, в то же самое время, когда Дюркгейм, Вебер и Зиммель создавали европейскую социологию, а иногда и единодушно с ними, новаторские социологические теории разрабатывала группа женщин. Входившие в эту группу основали обширное и на удивление сплоченное объединение социальных реформаторов. Среди них были Джейн Эддамс (1860–1935), Шарлотта Перкинс Джилман (1860–1935), Анна Джулия Купер (1858–1964), Ида Уэллс-Барнетт (1862–1931), Марианна Вебер (1870–1954) и Беатрис Поттер Вебб (1858–1943). За исключением, может быть, Купер, всех их можно объединить на основе отношения к Джейн Эддамс. То, что сегодня их не знают или не признают социологами или теоретиками социологии в рамках принятой истории данной дисциплины, — пугающее свидетельство силы внутридисциплинарной тендерной политики, а также во многом бездумной и некритичной трактовки социологией своих собственных разработок. В то время как социологическая теория каждой из этих женщин основывается на результатах индивидуальных теоретических усилий, взятые вместе, они представляют собой последовательное и целостное изложение ранней феминистской социологической теории.

Главными признаками этих теорий, отчасти, возможно, объясняющими невнимание к ним со стороны профессиональной социологии, являются: 1) акцент на опыте женщин, жизни женщин и их работе, равной по значению мужской; 2) осознание того, что они выступают с локальной и частной точки зрения и поэтому, по большей части, без оттенка высокомерной объективности, которую мужская социологическая теория считала частью авторитетной теории; 3) идея о том, что целью социологии и социологической теории должны быть социальные реформы, т е. улучшение жизни людей с помощью знания, и 4) заявление, что главной проблемой в совершенствовании жизнеустройства в их время было неравенство. Ранних теоретиков феминизма в наибольшей степени отличает их видение природы и средства борьбы с неравенством, стоявшим в центре их внимания: гендерным, расовым или классовым либо их совокупностью. Но все эти женщины воплотили свои взгляды в социально-политическую деятельность, помогавшую приводить к гармонии и изменять североатлантические общества, где они жили, и их активность была столь же неотъемлемой частью значения, которое они придавали занятию социологией, как и само создание теории. Они считали общественную науку частью и своего теоретического творчества, и своей практической деятельности в области социологии и были очень изобретательны в создании новаторского метода социальной науки.

Хотя развивавшаяся социологическая дисциплина сочла этих женщин не более чем второстепенными социологами и теоретиками социологии, она нередко включала их методы исследования в свою практику, в то же время, используя их деятельность, чтобы оправдать определение этих женщин как «не социологов». Таким образом, скорее о них помнят как об активистках и общественных деятельницах, а не как о социологах. Их наследием стала социологическая теория, призывающая не только к размышлению, но и к действию.

Социологическая теория до середины XX в.

Развитие социологии в Гарварде можно проследить со времени начала работы там Питирима Сорокина в 1930 г. (Johnston, 1995). Когда Сорокин приехал в Гарвард, в нем не было социологического отделения, но к концу года оно было образовано, и Сорокина назначили его главой. Хотя Сорокин был теоретиком социологии и до 1960-х гг. продолжал публиковать свои работы, его творчество на удивление редко вспоминается сегодня. Его теоретические рассуждения не лучшим образом прошли испытание временем. Вероятно, временное значение Сорокина в большой степени заключается в создании им Гарвардского отделения социологии и в приглашении Толкотта Парсонса (который преподавал в Гарварде экономику) в качестве преподавателя социологии. Парсонс стал наиболее авторитетной фигурой в американской социологии, познакомив американскую публику с европейскими теоретиками и воспитав много студентов, которые сами стали крупными социологами.

Питирим Сорокин (1889–1968). Сорокин разработал теорию, которая, пожалуй, превосходит парсоновскую по масштабу и сложности. Наиболее полное ее изложение содержится в четырехтомнике «Социальная и культурная динамика», опубликованном между 1937 и 1941 гг. В данном труде в целях выработки целостной теории социальных и культурных изменений Сорокин приводит обширные эмпирических данные. В отличие от ученых, развивавших эволюционные теории социальных изменений, Сорокин разработал теорию циклическую. Он считал, что общества проходят через три различных типа ментальности: чувственную, умозрительную и идеалистическую. Общества, где преобладает чувственный тип, придают основное значение в познании реальности роли чувств; общества, для которых характерно более трансцендентальное и религиозное понимание реальности, — умозрительные; а идеалистические общества представляют собой переходный тип между чувственностью и религиозностью.

Питирим Александрович Сорокин: биографический очерк.

Питирим Сорокин родился в России в глухом селе 21 января 1889 г (Johnston, 1995). В ранней молодости Сорокин был арестован за революционную деятельность и провел четыре месяца в тюрьме. Позже Сорокин поступает в Санкт-Петербургский университет и сочетает прилежные занятия с преподаванием, а также революционной деятельностью, из-за которой снова на короткое время попадает в тюрьму. Планировалось, что в марте 1917 г. Сорокин защитит диссертацию, однако к тому времени революция в России шла уже полным ходом. Активно выступая за революцию, но, не поддерживая большевиков, Сорокин становится членом Временного правительства Керенского. Однако с победой большевиков Сорокин опять оказался в тюрьме, на этот раз в руках советской власти. Наконец, по прямому указанию Ленина Сорокина освободили, ему разрешили вернуться в университет и вновь заняться преподаванием. Сорокин получил докторскую степень в 1922 г. Однако за его работой наблюдала ВЧК. В конце концов, Сорокину позволили уехать из России, и, после краткого пребывания в Чехословакии, с октября 1923 г. он стал жить в Соединенных Штатах.

В Америке Сорокин начал с того, что читал лекции в различных университетах, но затем получил место в университете Миннесоты. Вскоре ему присвоили докторскую степень. К тому времени Сорокин уже опубликовал несколько книг в России и продолжал выпускать их в поразительных количествах в Соединенных Штатах. О своей плодовитости в Миннесоте Сорокин говорил: «Я знаю, что это превышает то, что средний социолог создает за всю жизнь» (1963, p. 224). Такие книги, как «Социальная мобильность» и «Современные социологические теории», принесли ему известность по всей стране, и к 1929 г. Сорокину было сделано предложение (которое он принял) возглавить социологическое направление в Гарвардском университете. Поскольку социологического отделения в Гарварде еще не существовало, это место было на экономическом отделении.

Вскоре после начала работы Сорокина в Гарварде было создано социологическое отделение, и Сорокина назначили его первым главой. В этой должности Сорокин способствовал основанию главнейшего социологического отделения Соединенных Штатов. В этот же период Сорокин завершил работу над своим ставшим самым знаменитым произведением — «Социальная и культурная динамика» (1937–1941).

Питирима Сорокина описывали как «несносного ребенка и адвоката дьявола американской социологии» (R. Williams, 1980b, p. 100). Наделенный огромным самомнением, Сорокин, казалось, критиковал всех и вся. В результате он сам и его творчество стали частым предметом критического разбора. Все это ясно из отрывка из письма, которое он написал редактору «Американского социологического журнала»:

Одними из наиболее острых и длительных разногласий у Сорокина были разногласия с Толкоттом Парсонсом. Парсонс был назначен в Гарвард преподавателем социологии, когда Сорокин возглавлял социологическое отделение. Под руководством Сорокина карьера Парсонса в Гарварде прогрессировала очень медленно. Наконец, он проявил себя самым авторитетным социологом в Гарварде и Соединенных Штатах в целом. Конфликт между Сорокиным и Парсонсом усиливался значительной схожестью их теорий. Несмотря на их родственный характер, творчество Парсонса привлекало гораздо большую и преданную аудиторию, чем работы Сорокина. С течением времени у Сорокина к творчеству Парсонса сформировалось довольно любопытное отношение, которое нашло отражение в некоторых его книгах. С одной стороны, он склонялся к критике Парсонса за то, что тот заимствовал многие из его лучших идей, С другой стороны, он сильно критиковал теорию самого Парсонса.

Дополнительная напряженность в их отношениях возникала из-за аспирантов. Одним из величайших достижений молодого социологического отделения в Гарварде была способность привлекать одаренных студентов-аспирантов, таких как, например, Роберт Мертон. Хотя на студентов оказывали воздействие идеи обоих ученых, влияние Парсонса оказалось более устойчивым, чем Сорокина. Будучи аспирантом, Мертон работал ассистентом Сорокина, но не соглашался с теоретическим направлением, которого придерживался Сорокин. Когда Мертон показал ему свои заметки к диссертации, Сорокин ответил: «Как отчетная работа это хорошо. Вы получите около пяти с минусом. Но, с более глубокой и единственно важной точки зрения, я должен сделать несколько достаточно резких критических замечаний по вашей работе» (цит. по: Merton, 1989, p. 293).

Парсонс сменил Сорокина на месте главы социологического отделения и переименовал последнее в Отделение социальных отношений (Department of Social Relations). На этот счет Сорокин сказал следующее:

В конце концов, Сорокин оказался на Гарвардском отделении в изоляции. Ему досталась роль «одинокого исследователя», и ему оставалось только «засовывать под университетские двери копии заявления о том, что Парсонс украл его идеи» (Coser, 1977, p. 490).

Сорокин умер 11 февраля 1968 г.

Двигатель социальных изменений заключается во внутренней логике каждой системы, т. е. под внутренним давлением система предельно расширяет присущий ей способ мышления. Так, в чувственном обществе, в конце концов, настолько возрастает роль ощущений, что оно создает основу для собственной гибели. Чувственность достигает своей крайней логической точки, и люди находят спасение в умозрительной системе. Но как только система обретает доминирующее влияние, она также тянется к своей конечной точке, в результате чего общество становится излишне религиозным. Следующая фаза — начало развития идеалистической культуры и, наконец, цикл повторяется снова. Сорокин не только тщательно разработал теорию социальных изменений, но также привел для ее подтверждения подробные доказательства из области искусства, философии, политики и т. д. Без сомнения, это было впечатляющим творением.

Теория Сорокина не исчерпывается столь кратким обзором, цель которого — позволить читателю ощутить размах его творчества. Трудно объяснить, почему Сорокин впал у социологов в немилость. Возможно, это связано с тем, что любил критиковать Сорокин и о чем он написал книгу «Прихоти и слабости в современной социологии и связанных с ней науках» (1956). Может статься, Сорокин будет заново открыт будущим поколением теоретиков социологии. В настоящее время его творчество остается за пределами господствующей тенденции современной социологической теории.

Толкотт Парсонс (1902–1979). Несмотря на ранние публикации нескольких очерков, главный вклад Парсонса в начале его карьеры состоял во влиянии на аспирантов, в будущем ставших заметными теоретиками социологии. Самым известным из них был Роберт Мертон, в 1936 г. получивший степень доктора философии и вскоре ставший главнейшим теоретиком и сердцем развития парсоновского направления в Колумбийском университете. В том же году (1936) Кингсли Дэвис получил степень доктора философии и совместно с Уилбертом Муром (получившим степень в Гарварде в 1940 г.) написал одну из центральных работ в теории структурного функционализма — важнейшего продукта Парсонса и его последователей. Однако влияние Парсонса не ограничивается периодом 1930-х гг. Примечательно то, что он до 1960-х гг. курировал аспирантов, имевших затем большое влияние на развитие социологии.

[15] Об особом мнении на этот счет см. Lewis and Smith (1980).

[16] Лига плюща (Ivy League) — группа самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США, известные высоким уровнем обучения и научных исследований. Название связано с тем, что по английской традиции стены университетов — членов Лиги — увиты плющом. — Прим. перев.