Тело Беннета неистово и судорожно дергалось. Испускаемые им крики были настолько животными, что в них не угадывалось ничего человеческого.
Я пыталась отвернуться, но все еще видела его боковым зрением. Если закрою глаза, нахлынут головокружение и тошнота, и станет дурно. А мне важно не показывать слабость. Я это знала.
Запах паленой плоти наполнил воздух, и я старалась подавить рвотные позывы.
Кулак ждал, чтобы вопли стихли, а жертва, мирно затихнув, валялась в своем собственном дерьме.
Но паника была для меня непозволительной роскошью. Русский мог учуять ее запах. Он ей кормился. Смаковал как хорошее вино.
– Я ее любил, – признался Кулак. – Я сделал бы для нее все, что угодно. Сделаю для нее все, что угодно. Почему она захотела тебя, мистер Уокер? Ты слаб. Не такой мужчина должен быть рядом с такой женщиной, как Ирина. Она водила бы тебя за нос как лопуха с одной извилиной. Ты поэтому ее убил?
Беннет затряс головой:
– Нет.
– Тогда почему? – не отступал Кулак, будто расспрашивал милого маленького ребенка. – Почему ты ее убил?
– Я-я, должно быть, разозлился.
– Да.
– Она меня разозлила.
– Да. И поэтому ты ее убил?
– Богом клянусь, – скулил Уокер, – я не помню, как ее убивал. Я ничего не помню. Меня, должно быть, переклинило.
Кулак указал на обрубок указательного пальца Беннета:
– Довольно болезненно, да?
Беннет кивнул. Он распластался на полу вниз животом, прижимаясь лицом к бетонному покрытию.
– Позволь мне отвлечь тебя от этой боли, – предложил русский.
Он поднялся, взял болторез и отхватил половину среднего пальца рядом с изувеченным.
Мне хотелось заткнуть уши и заглушить крики, но я не могла так сильно согнуть раненую руку. Мне хотелось, чтобы меня вырвало. Хотелось плакать. Паника распухала в горле как воздушный шар.
Кулак стоял и наблюдал за рыдающим пленником, смотрел, как из его искалеченной руки бежала кровь и капала в канализацию.
– Мне жаль! – плакал Уокер. – Мне так жаль! Я не знаю, что произошло!
Я слышала его слова. Смотрела на него, лежащего там. Много раз за всю жизнь я уверяла себя, что для Беннета нет на свете слишком тяжелого наказания. Но все о чем я в данный момент могла думать – убийца не он.
Беннет Уокер мог распускать руки, но он также был, – как назвал его Алексей Кулак – слабаком. Он никогда бы не смог совершить то, что сейчас творил с ним русский, и не выблевать собственные кишки. Он на такое не способен.
– Ты не знаешь, что произошло, – произнес Кулак. Затем развернулся и посмотрел на меня.
– Если ты не знаешь, – продолжил он, – тогда, возможно, твоя любовница сможет нам рассказать.
Глава 62
Лэндри припарковал машину в сорока метрах от подъездной дорожки фермы Шона Авадона. В главном доме было темно.
Единственный свет виднелся в коттедже Елены, перед которым стояла ее машина. Входная дверь приоткрыта.
Вытащив оружие, Джеймс пошел в сторону коттеджа.