– Снимай одежду, – приказал он.
Беннет посмотрел на него снизу вверх.
– Что?
– Снимайте одежду, мистер Уокер.
– Зачем?
Кулак яростно ударил его ногой по ребрам, поступок странно расходился с его манерой поведения.
– Снимайте одежду, мистер Уокер. Вам предстоит узнать, что значит быть уязвимым.
Когда Беннет по-прежнему не пошевелился, Кулак нанес ему еще два удара: один в спину, другой по больной ноге. Морщась, Беннет попытался сесть. Его лицо блестело от пота, когда он срывал с себя футболку и джинсы. Ему с трудом удавалось двигать раненой ногой и сгибать колено.
Казалось, на то, чтобы справиться с задачей у него ушла целая вечность. Все это время Алексей просто стоял рядом и ждал с пистолетом в руке. Он курил, бесстрастно наблюдая, как его жертва старается изо всех сил.
После того как полностью разделся Беннет свернулся на бетоне в клубок и просто лежал, тяжело дыша. Он находился спиной ко мне, и я могла видеть входное отверстие на задней стороне его бедра – маленькая, с виду безобидная дырочка, дающая неверное представление о том, какой ущерб пуля наверняка нанесла внутри конечности.
Кулак бросил окурок на пол и растоптал туфлей с крыловидным мыском. Извлек пару наручников, один защелкнул вокруг левого запястья Беннета, а другой вокруг металлического прута сливной решетки.
Подошел к верстаку, отложил пистолет и выбрал на настенном стеллаже инструмент. Он делал выбор тщательно, подобно музыканту или скульптору.
Это был болторез.
Беннет наблюдал за русским. Я видела неподдельный ужас на его лице. Как животное, пытающееся спастись от хищника, Уокер отпрянул от Кулака так далеко, как мог – на жалкое короткое расстояние – пока не звякнули наручники, и он не натянул их, насколько позволял неподдающийся металлический стержень.
– Почему ты убил мою Ирину? – Кулак задал ему вопрос с леденящим спокойствием.
– Я не убивал, – отозвался Беннет. – Не убивал ее.
Кулак подошел на шаг ближе и наступил на запястье Беннета, заставляя того зайтись криком.
– Почему ты убил мою Ирину?
– Я-я не убивал, – отчаянно твердил Беннет. – Я едва ее знал.
Словно обрезал сорняки на лужайке, Кулак наклонился с болторезом к Уокеру и «откусил» ему фалангу левого указательного пальца.
Горячий пот прошиб меня с головы до ног. Раздались жуткие вопли. Я на секунду зажмурилась, но тут же открыла глаза, чтобы как-то уменьшить головокружение. Беннет рыдал. Из культи текла кровь.
Носком туфли Кулак спихнул обрубок в водосток. Отошел в сторону, закурил еще одну сигарету, выкурил ее наполовину. Затем вернулся к Беннету, присел на корточки и прижал раскаленный кончик сигареты к его изуродованному пальцу, прижигая рану.
Уокер закричал. Звук прошел сквозь меня как лезвие бритвы.
– Почему ты убил мою Ирину? – мягко повторил Кулак.
– Я не знаю, – прохныкал Беннет.
– Ты не знаешь?
– Не могу вспомнить.
– Ты погубил эту восхитительную девушку, – притворно изумился Кулак, – и она значила для тебя так мало, что ты даже не помнишь за что?
– Я не знаю.
Кулак посмотрел на окурок, затем невзначай наклонился, прижал раскаленный кончик к тонкой коже запястья Уокера и не отпускал.