Записки из чемодана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока возился с военнопленными, получил решение из Москвы, обязывающее организовать переброску войск фронта Рокоссовского в центр<альную> часть в течение 5–6 суток. Стал железнодорожником.

Вот где раскардаш, так это в железнодорожной державе. Никто никого не слушает, сам себе командир. Угля нет, поезда не принимают, порожняка Москва не шлёт. Беда. А отвечать перед Сталиным придётся.

Дал телеграмму в Москву, оказывается, Кобулов уже сидит в НКПС и регулирует, кому сколько вагонов подать. Созвонились, пузырится, почему дал телеграмму.

Прошу вагонов. Говорит: нет. А я знаю, что на соседнюю дорогу даёт. Это он делает мне в пику, чтобы подвести меня и потом сказать, вот какой я нерасторопный. Поругались. Звонил Хрулёву, а тот ссылается на Кобулова, который всё взял на себя.

Как назло, начались заносы. Мои планы начали срываться. Поехал сам на станцию наводить порядок. Оказалось, что на станцию подали вагоны, но нет войск. Я к Рокоссовскому, почему срывает план, который мы вместе утвердили. Клянётся, что все идет по плану.

Попросил ещё подкрутить командующих армиями и дивизиями, чтобы не срывали и вовремя подводили войска. С большими мучениями уложился в срок. Войска были отправлены под Курск.

Только отправились последние эшелоны, как получил телеграмму из Москвы: немедленно вылететь в Краснодар, и там будут даны дальнейшие указания. Это был уже март месяц.

В Краснодаре в УНКВД узнал, что вызваны командующие армиями Северо-Кавказского направления, которые собираются на вокзале. Туда прибывает член ГОКО Берия.

Поехал на вокзал. Увидел — военные «виллисы» стоят. Пошёл туда, стоит поезд и два вагона. Около них генералы, когда подошёл поближе, то увидел знакомых: И. Е. Петров, И. И. Масленников, командующий 18 армией Леселидзе, 9 армией Гречкин, генералы Мельник, Коротеев, Гречко* — 56 армия.

Поздоровался. Спрашиваю: зачем собрались? — Не знаем. — Они начали у меня спрашивать, а я тоже не знаю. Затем увидел охранника Саркисова*, подозвал и говорю, для чего нас вызвали. Он ответил: сейчас вызовут.

И действительно, нас всех пригласили в салон вагона, где с нами общим кивком поздоровался Берия и справа от него стоял полковник с рыжими усами. Сели.

Берия сказал, что он послан ГОКО организовать наступление войск, для того чтобы вышибить немцев с Таманского полуострова[161]. Заслушал командующих, кто как это думает выполнить. Потом, обратившись к Гречко, спрашивает: ну как т. Гречко, успех будет, если так организовать. Встал генерал-лейтенант Гречко А. А., командующий 56 армией, высокий, худой и говорит по-украински, улыбнувшись: «Не знаю, чи будет, чи ни».

Берия хмуро надвинул пенсне на нос и ничего не сказал. Затем он объявил, что командовать группой войск, которая будет обеспечивать наступление на Таманском полуострове, назначается И. Е. Петров, и далее добавил: для координации действий двух армий Мельника и Коротеева выделяется зам. НКВД Серов[162]. Можете разъезжаться и приступать к организации. Сидевший усач-полковник всё записывал.

Когда мы вышли из вагона, Гречко у меня спрашивает: ты не знаешь, кто этот полковник, я ответил — нет. Затем вышел Саркисов, и я спросил у него. Он ответил, что это полковник Штеменко, ведёт Северо-Кавказское направление[163]. Ну, после этого «инструктажа» мы разъехались.

Поздно вечером я был уже у командующего Мельника. Посоветовались, как будем действовать, и около часу ночи я собрался на отдых, вдруг звонок по ВЧ. Я подошёл, так как телефонист сказал: из Краснодара просят Серова.

В трубке голос Берия: сейчас же вылетай в Краснодар и приезжай ко мне. Я говорю, ночью меня ПВО собьёт. Ну, а когда? Я говорю, с рассветом. Потом спросил, надолго ли? Так как тут я был только у т. Мельника. В ответ услышал: с рассветом будь у меня.

Утром в 7 часов я уже стоял возле вагона. Вышел Саркисов, позвал. Там Берия в одной нижней рубахе, сухо поздоровавшись, сказал: вылетай сейчас же в Москву. Звонил Сталин, там неприятность, но не сказал, какая[164].

Я сказал «хорошо» и вышел. Поехал на аэродром, где находились мои лётчики, и через полчаса вылетел.

Когда прилетел в Москву, так народ даже не узнал, как за это время всё изменилось. Радость. Ликование. Немцы повсеместно отступают. Правда, дают частенько бой, но немец уже стал не тот, как в 41 году.

Правда, нужно сказать, что и солдаты стали не те. Обстрелянные, с опытом. Солидные. Уже отличишь старослужащего от недавно призванного.

Допрос Паулюса

На днях ко мне заходил Василий Сталин, правда, не в первый раз. В начале войны он был у меня сразу по окончании авиаучилища в чине капитана. Командовал эскадрильей где-то под Москвой и просил поставить ему правительственный аппарат ВЧ. Я ему разъяснил, что не положено, так как даже у командующих армиями пока ещё не у всех имеется ВЧ[165].

Затем он несколько раз еще заходил по разным вопросам, в том числе, ходатайствовал за какого-то особиста, «очень умного парня». Я его направил к Абакумову.

На этот раз пришёл В. Сталин тоже просить ВЧ ком<анди>ру авиадивизии. Василий командует уже авиаполком. Я опять отказал.

В. Сталин производил впечатление неуравновешенного человека, чувствовавшего, что все ему угождают, и он этим пользовался.

Прошло несколько дней. За это время я слетал на Южный фронт. На Южном фронте разбирал вопрос о начальнике особого отдела фронта Зеленине, который, используя право Военного Совета фронта награждать подчинённых орденами за подвиги на войне, выпросил у членов Военного Совета фронта орденов и медалей и наградил сначала свою ппж-машинистку, а потом, когда поползли об этом слухи, то раздал ордена и медали и другим машинисткам и сотрудникам, которые близко фронта не видели. Когда я потребовал объяснения, то он как баран моргал глазами и не мог ничего сказать в своё оправдание[166].

Вернувшись в Москву, мне приказали выехать в Суздаль и допросить фельдмаршала Паулюса, который с группой пленных офицеров содержался в Суздальском монастыре, который превратили в лагерь для военнопленных[167].

Когда ознакомился с расположением военнопленных и поговорил с немецкими офицерами, то выяснил, что некоторые подлецы все еще Сталинградское поражение рассматривают как частичный неуспех гитлеровских войск. Настроены враждебно.

Затем я пришел в комнату, где был размещен Паулюс с адъютантом — полковником[168].

Паулюс хотя и настроен мрачно, но рассуждает здраво, говоря о том, что он дрался, как подобает солдату, и, когда Гитлер требовал быстрейшего продвижения войск его армии, он ему докладывал, что тылы у него не подтянуты, боеприпасов недостаточно и т. д. Однако несмотря на это Гитлер требовал наступления.

[161] 1943 г. ознаменовался принципиальным изменением ситуации на всех фронтах. На юге после сталинградской победы шло наступление наших войск на Ростов и Донбасс, довершалось изгнание неприятеля с Кавказа. На Таманском полуострове оказалась сконцентрирована большая группировка фашистских сил, численностью около 400 тыс. чел. Стояла задача разбить эту группировку и обеспечить возможность взятия Новороссийска. Существенную роль в этой операции должен был сыграть десант, высаженный с моря в районе Новороссийска, — в результате этой высадки образовался плацдарм, известный под названием «Малая земля».

[162] В описываемый период Кондрат Мельник командовал 58-й армией, Константин Коротеев — знаменитой 18-й армией (в ее составе воевал будущий генсек Брежнев). Оба соединения были задействованы в освобождении Таманского полуострова и Черноморского побережья. Можно предположить, что «закрепление» за ними Серова было обусловлено тем значением, которое Берия придавал предстоящей операции. В этом смысле Серов успел уже проявить себя как успешный «эмиссар центра».

[163] В недалеком будущем малоизвестный «усач-полковник» Сергей Штеменко (1907–1976) станет начальником Генштаба, ему дважды (!) присваивалось звание генерала армии. Одно время, незадолго до Серова, возглавлял и ГРУ.

[164] К сожалению, из записей и дневников непонятно, о какой неприятности, заставившей Серова экстренно вернуться в Москву, идет речь.

[165] В качестве зам. наркома внутренних дел Серов курировал работу правительственной связи, в том числе определял дополнительных абонентов закрытой АТС (т. н. «вертушка»), В описываемый период (с января 1943 т.) полковник В. Сталин командовал 32-м гвардейским истребительным авиационным полком.

[166] В письме на имя Сталина от 8 сентября 1946 г. Серов указывал, что выезжал в 1942 г. для проверки работы Особого отдела Южного фронта по указанию Берии, поскольку там имелось «много случаев групповых переходов наших солдат на сторону противника», но начальник контрразведки фронта П. Зеленин «в это тяжелое время на фронте не занимается работой по предотвращению случаев измены, а разлагается, сожительствует с машинистками и награждает их медалями… заманил на квартиру жену начальника Политотдела армии, напоил ее пьяной и изнасиловал». Однако В. Абакумов не дал своего подчиненного в обиду. В дальнейшем — И. Зеленин будет работать на руководящих должностях в СМЕРШе, дослужится до генерал-лейтенанта, Серов вновь столкнется с ним в послевоенной Германии. После свержения Абакумова был арестован, освобождён в 1953 г. по амнистии. Год спустя лишён звания и уволен из органов. (Петров Н. Первый председатель КГБ Иван Серов. М.: Материк, 2005, С. 244.)

[167] Командующий 6-й армией Фридрих Паулюс сдался в плен 31 января 1943 г., ровно на другой день после того, как фюрер присвоил ему чин генерал-фельдмаршала. 24 февраля был доставлен в Москву. С июня 1943 г. содержался в спецлагере № 48 УПВИ НКВД для высшего командного состава противника, организованном на территории Суздальского монастыря.

[168] Паулюсу было разрешено держать при себе личного ординарца Эрвина Шульте, сдавшегося с ним в плен. К слову, имелся у него и личный повар Георг Лев. Все они покинут СССР только вместе с фельдмаршалом в 1953 г. после смерти Сталина.