Записки из чемодана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он по-прежнему много бывает в командировках, занимаясь организацией истребительных отрядов, созданием фильтрационных лагерей.

Летом по решению ГКО Серов инспектирует Алсиб: построенную накануне воздушную трассу между СССР и США «Аляска-Сибирь». Он проверяет аэропорты и персонал по всему маршруту — от Москвы до Аляски, залетая в том числе и в американские города.

Когда в августе Сталин решил в кои-то веки выехать на фронт, всю организацию поездки он доверил именно Серову: втайне даже от собственной охраны. Большего доверия со стороны вождя трудно представить. За это, и не только, в сентябре его наградят орденом Красного Знамени.

Осень 1943 года Серов проводит в степях Калмыкии, охотясь за бандами дезертиров и немецких пособников.

Конец года он встречает на Памире, на границе с Ираном и Афганистаном: по указанию ГКО проверяет разведданные о подготовке военного нападения со стороны Турции и Ирана. Эти сведения не подтвердились, о чем Серов и доложил Центру, приготовившись ждать новое задание…

Снова Сталинград

В январе мне приказано было вернуться в Москву. Почти 5 месяцев пробыл на Кавказе.

На Кавказе хорошо действовали и войска НКВД, которые зачастую были на самых трудных участках. Когда я приезжал к ним, то у меня была уверенность, что эти-то не отступят. Я вспоминаю хорошим словом генералов Коротеева, Хоменко, Мельника, Рослова*[149], Пияшева*, полковников Микрюкова* (кд.), Ширяева* (Сухумская дивизия), Никольского* (Грузинская дивизия)[150], генерала Зимина П., полковника Булыгу*, Титкова* и других.

Перед отлетом и созвонился с Иваном Ивановичем <Масленниковым>, который со штабом уже продвинулся дальше. Он мне грустно сказал, что опять они с Тюленевым получили от Верховного нагоняй о том, что оторвались от войск, потеряли связь и т. д.[151]

Побыл в Москве месяц. В войсках по охране тыла фронтов, за которые я отвечал, все в порядке. Хорошие результаты по задержанию шпионов, диверсантов, парашютистов. Командующие довольны работой[152].

Я разговаривал с Толбухиным*, Ватутиным, Черняховским*, Мерецковым и другими командующими…

В Сталинграде тоже дела шли хорошо. Почти полностью наши войска окружили армию Паулюса. Туда подбросили войска Донского фронта, которыми командовал Рокоссовский. Вся операция по окружению немцев Ставкой была возложена на 2 заместителя верховного Жукова Г. К. и начальника Генерального штаба Василевского А. М., а также генерал-полковника Воронова Н. Н.

8 января наши командующие послали парламентариев в штаб Паулюса и предложили почетную капитуляцию. Встречали наших плохо, одного ранили, и предложение отклонено. Тогда наши стали сжимать кольцо окруженных немцев, которые еще огрызались[153].

К концу января наши стали бить немцев уже ею частям. По донесению командования из Сталинграда, там создалась серьезная обстановка. Десятки тысяч пленных, тысячи убитых и раненных немцев. Такой внезапный наплыв наши медики не ожидали[154]. Начались тиф и другие болезни, голодовка, размещать негде (нет теплых помещений), все были разбиты немцами в боях[155].

Меня вызвали к Сталину, там были Маленков, Берия, Молотов[156]. Коротко рассказали мне о неприятном положении и приказали сейчас же вылететь, разместить военнопленных, организовать питание, лечение, охрану и помочь военным в срочной переброске Донского фронта на Центральное направление и исправить ж/д линии и станции, которые были разбиты в боях.

В общем, заданий много. Попрощался. Настроение у всех веселое. Особенно мне запомнился Сталин, который ходил по кабинету спокойный, вставлял фразы, часто подходил ко мне и уточнял некоторые вопросы.

Вылетаю в Сталинград. Там за эти два-три дня закончили окружение Паулюса, и 30 января войска капитулировали. Паулюс и его штаб сдались на волю победителей. Ура![157]^…

В Сталинграде я нагляделся страстей-мордастей. Когда подлетел, увидел чёрные колонны немцев. В самом городе (если так можно назвать развалины, руины) по трупам замерзшим ездят танки, машины. Кругом, куда ни глянешь, везде трупы.

Поехал в место сбора военнопленных. Картина ужасная. Высшая арийская раса вся сплошь оборвана, небрита, истощала, взгляд робкий. Стоят в очереди за супом. Причем дисциплина видна и в этом. Мл<адший> к<омандный> с<остав> командует, и их слушаются.

Подхожу спрашиваю, ну как, подлецы, довоевались. Отвечают бодро: Яволь! (Точно!). Не подумайте, что поняли мой вопрос. На скорую руку организовали им помещение, койки и погнали набивать матрасы. Всё делают сами…

Наутро поехал на конный завод, куда направил для размещения несколько тысяч военнопленных. Только выехал за город, смотрю, на дороге стали попадаться трупы немецких военнопленных. Проеду 500 метров — лежит, ещё дальше — опять лежит, вышел из машины, присмотрелся, вижу — подстрелены. Ну, уж это безобразие[158].

Приказал шоферу гнать быстрее. Через полчаса догнал колонну тысяч 5 военнопленных. Сзади колонны идёт сержант, возле него два военнопленных еле плетутся, он их подтыкает наганом. Спрашиваю: как дела?

Жалуется: плохо идут. Хилые. «Ну, и что ты делаешь?» Он посмотрел и спокойно, словно так и нужно: отвечает: «добиваю». Я говорю, ты что, с ума сошёл? А он — А как же т. генерал. Я говорю: убери наган. Если ещё одного добьёшь — посажу в тюрьму. Кто отстанет, пусть тут и сидит. Когда приведёшь колонну, пошли автомашину и подбери отставших. Они никуда не убегут.

Он на меня посмотрел недовольным взглядом, сказал — слушаюсь, и мы поехали дальше. Думаю, что больше он этого не делал, но не ручаюсь, на войне как на войне.

На конном заводе уже разместились тысячи 3 военнопленных, прямо в конюшнях, не отапливаемых. Я разрешил организованно жечь костры, так как здания были каменными. Наблюдаю за военнопленными, и тут видна арийская раса. К итальянцам немцы относились презрительно, да кстати сказать, они ужасно и выглядели, мерзли и казались беспомощными. К венграм и румынам несколько лучше, но всё же себя ставили на первое место.

Поздно вечером вернулся и заслушал начальников, где ещё организовали лагеря. Картина прямо неутешительная. Размещать негде. Все здания немцы и мы разбили, что хочешь, то и делай. Созвонился по ВЧ с А. В. Хрулёвым и попросил сотню штабных палаток. Обещал[159].

На следующее утро пошли с генералом медицинской службы (фамилию забыл) двухметрового роста, и особенно у него были большие полуметровые погоны. Пошли по мед. сан. батальонам, ну это только название. Сараи, склады и т. д. — это где размещались раненые.

Генерал мне в разговоре сказал, что большая часть раненых помрёт, так как они несколько дней до пленения не получали медпомощи, такая же участь ждет и легко раненых, так как в таких антисанитарных условиях получат гангрену и другие гадости. На это я ему сказал, что мы сюда их не звали, поэтому пусть сами и расплачиваются[160].

Днём мне Воронин (начальник УНКВД) показывал карьеры-ямы и другие места, куда решили вывозить трупы и закапывать тракторами. Ну, я согласился. Другого выхода не было. Иначе весной началось бы разложение и заразы. Запросил эшелон извести, чтобы ряды трупов посыпать, чтобы быстрее уничтожались.

Всё время поддерживал связь с Рокоссовским, Еременко*, который был командующим фронтом вместо снятого Гордова. Рокоссовский, я с ним уже второй раз встречался, первый раз под Москвой, когда он командовал 16 армией, и сейчас. Он и тогда, и сейчас производил впечатление грамотного, вдумчивого генерала, в отличие от Еременко, этого малограмотного самовлюбленного, хвастливого и довольно трусливого перед начальством генерала.

[149] По-видимому, имеется в виду генерал И. П. Рослый, командовавший в указанный период 11-м стрелковым корпусом.

[150] Описка: речь не о Грузинской, а о Грозненской дивизии.

[151] В начале 1943 г. на Северном Кавказе сложились обстоятельства, позволявшие повторить сталинградский успех: силами Сталинградского (с 1 января 1943 г. — Южного) и Закавказского фронта разгромить большую часть группы армий «А», не допуская её организованного отступления. Однако преследование врага Закавказским фронтом началось с опозданием, велось бестолково, неорганизованно и медленно. Немцам удалось уйти и занять достаточно выгодные позиции. Естественно, такой ход событий не мог не вызвать недовольства Верховного.

[152] Приказом НКВД СССР № 00792 от 4 мая 1943 г. было организовано Главное управление войск НКВД по охране тыла действующей армии. За его работу по-прежнему отвечал Серов.

[153] Наступление советских войск под Сталинградом началось 10 января 1943 г. и привело к расчленению на 2 группировки и блокированию 6-й армии фельдмаршала Паулюса (операция «Кольцо»). 31 января южная группировка вместе с командованием 6-й армии и штабом была ликвидирована, к 2 февраля капитулировала северная группировка. В плен попало свыше 91 тыс. солдат и офицеров, включая 24 генерала.

[154] Число военнопленных под Сталинградом оказалось рекордно высоким и стремительно нарастало. Если к 19 ноября 1942 г. военные передали УПВИ НКВД 19 782 чел., то уже 5 января 1943 г. их было 61 141, а 15 февраля — около 138 тыс. Большинство сдавшихся немцев и румын уже были тяжело больны, истощены от голода и холода. 70 % пленных страдали дистрофией, 60 % — имели обморожения 2-й и 3-й степени. Всего, по оценкам историков, за период Сталинградской битвы в плен попало 239 775 вражеских солдат и офицеров. (Военнопленные в Сталинграде. Документы и материалы. Волгоград: Издатель. 2003. С. 7–10.).

[155] 30 декабря 1942 г. Серов в докладной записке Берии писал: «В связи с успешными действиями частей Красной Армии на Юго-Западном, Сталинградском и Донском фронтах отправка военнопленных проходит с большими затруднениями, в результате чего происходит большая смертность среди военнопленных.

[156] Серов был на приеме у Сталина 4 февраля 1943 г, с 22.40 до 23. 10. Вместе с ним в кабинет зашли Берия и начальник УПВИ НКВД СССР П. Сопруненко. Кстати, в этот же день Серову было присвоено звание комиссара ГБ 2-го ранга.

[157] Местные органы НКВД физически не могли справиться с таким количеством военнопленных. Их нужно было экстренно вывозить из Сталинграда, лечить, кормить, охранять; выявлять, наконец, сотрудников и агентов германских спецслужб. Именно для организации этой работы Сталин и направил Серова в город своего имени. Приказом Берия № 00251 от 8 февраля 1943 г. было создано Сталинградское управления лагерей для военнопленных, структуру и состав которой поручалось утвердить Серову на месте. Ему также приказывалось принять «необходимые меры к быстрейшему приему и размещению военнопленных по лагерям». (Военнопленные в Сталинграде. Документы и материалы. Волгоград: Издатель, 2003. С. 68–69.).

[158] Важнейшим директивным документом, которым Серов руководствовался в своей деятельности по организации лагерей военнопленных, был приказ НКВД № 001603 от 3 августа 1942 г., который предусматривал «организацию всех видов снабжения и медико-санитарного дела, а также бытового обслуживания военнопленных». Однако количество попавших в плен в Сталинградском котле было столь велико, что реализовать это требование не было никакой возможности.

[159] С января 1943 г. в районе сталинградского п. Бекетовка действовал лагерь-распределитель. Распоряжением Серова в феврале он был преобразован в Управление лагерей № 108. Вскоре на территории Сталинградской области появилась целая сеть лагерей и приемных пунктов для военнопленных.

[160] Немцы из капитулировавшей 8-й армии Паулюса были настолько истощены, что до 30–40 % их умирало либо сразу, либо по дороге в лагеря или в госпиталях. Только за март 1943 г. от разных болезней скончалось 18 723 военнопленных. (Там же. С. 7–10.).