Мне оставалось тщательно вытереться, прыгая у закрытой двери и стараясь расслышать, что происходит снаружи. Ракеш разговаривал с кем-то, но с кем, мне так и не удалось понять.
— Пойдем, — сказал Старший, когда дверь вдруг распахнулась, я обернулся полотенцем — к счастью, достаточно длинным, — потуже и осторожно высунул нос наружу.
В комнате присутствовал незнакомый кот. Белый халат, очки и чемоданчик, раскрытый на тумбе и занявший все внимание медика. Ой! Ракеш подтолкнул меня в спину и сдернул полотенце. Взвизгнув, я кинулся обратно, но был перехвачен сильной лапой, вздернут в воздух и бесцеремонно, но аккуратно доставлен на кровать.
— Тихо, — прикрикнул Старший, уложив меня на живот. — Доктор посмотрит и все. Ничего страшного.
Вот когда тебя так успокаивают, становится еще страшнее.
При постороннем я не знал, что сказать. Хотелось накричать на Ракеша, обидеться… за все: за вчерашнюю ночь, за нестерпимо нежное утро — такое, о котором я всегда мечтал, и если бы не его раскаяние, так бы никогда и не узнал, как может вести себя бенгал; а теперь еще и за это!
Но когда мне отогнули хвост самым беспардонным образом, я наконец не выдержал и зашипел.
— Уймите котенка, голубчик, — сказал пожилой абисс глубоким низким голосом, Ракеш тут же прижал меня к кровати. — Что ж вы так неосторожно-то, — поцокал он языком и я прислушался, жалея что не могу заглянуть в лицо бенгалу.
Надо мной что-то защелкало, раздраженного ануса коснулись чужие пальцы, я снова забился, но подлый Старший держал крепко. Пальцы исчезли, сзади обожгло холодом и я мурлыкнул от облегчения, не удержавшись.
— Так-то лучше.
Ой, Божественная, как же стыдно! Пришлось на всякий случай зажать рот руками.
Спину тоже чем-то намазали.
— Слишком глубокая метка для сфинкса, — снова пожурил бенгала доктор.
На сердце немного потеплело.
Мне понравилось, что хоть кто-то смог сказать Ракешу, что он в чем-то был не прав, а еще… еще я убедился, что на мне действительно была метка. Метка, оставленная Старшим. Моим Старшим. Настроение немного улучшилось.
Меня укрыли одеялом до самых ушей и Ракеш отправился провожать доктора.
— Ты голоден? — спросил он после минуты тишины.
— Нет.
Мы снова замолчали. Несмотря на легкий дискомфорт, трудно было улежать на месте. Хотелось поговорить, выяснить, что означает метка. Вернее, я конечно знаю, что она означает, но почему Ракеш поставил ее мне… разве я так ему симпатичен?
Внезапная догадка выбила из-под ног крохотный островок почвы.
— Ракеш, — неожиданная решимость переполнила душу. — Ты оставил метку, потому что был пьян?
Скрипнули полы — кот приблизился, матрац прогнулся под чужим весом. Старший молчал.
Не в силах сносить тяжесть, я обернулся к нему, заглядывая в глаза.
— Значит, я прав?
Обреченность сжала горло. Поставить вечную метку по ошибке…
— Я был пьян, — ответил Старший и схватил меня за край уха. — Но метку оставил намеренно.
Он не врет — все, о чем я мог думать в этот момент. Он не врет — окаменевшее сердце забилось.
— Таг, я помню, что обещал не трогать тебя, но… ты мне нравишься, — слова давались Ракешу с трудом, это отчетливо читалось по его напряженному лицу. — Я не спросил тебя, нужна ли тебе эта метка, но…
И неуверенный взгляд в мою сторону… Неужели Ракеш не такой самовлюбленный и самоуверенный болван, каким казался со стороны… я не верил ни своим глазам, ни ушам.
— …но сделанного не воротишь и…