— В общем, если все тщательно подсчитать, вся выгода для тебя развеивается, а вот твой псевдодруг получит обещанные десять процентов еще до того, как ты узнаешь о подвохе. Я уверен, что он забыл упомянуть список критериев для заемщика, — кот смерил меня скучающим взглядом, только для того, чтобы убедиться в своей очевидной правоте.
Зубы сжались: «Ну, родственничек…».
— Так вот, помимо этих десяти процентов, он еще получит бонусы от банка, ведь ты вернешь много, очень много денег, а его премиальные вырастут соразмерно твоим возвратам. Ты будешь работать, не разгибая спины, а он прекрасно на этом наживется. Ведь ты не захочешь объявлять себя банкротом и распродавать имущество с молотка? А значит, вылезешь из кожи вон, но найдешь деньги.
На миг в голове мелькнула картина, как я униженно прошу отца о помощи… свернул бы шею Баратту прямо сейчас.
Фолд пододвинул ко мне расчётный слот. Я, не проронив ни слова, достал кредитку и расплатился.
Ирвин Бройс — так звали моего странного спасителя, вытащил толстую пачку бумаг из ящика стола и принялся ее листать, вооружившись ручкой. На некоторых страницах внизу он делал какие-то пометки. Я покорно ждал, понимая, что только что этот кот действительно спас мою шкуру от большой беды.
— Вот, почитай на досуге, обрати внимание на выделенные страницы. Текст довольно обширен и даже после тщательного, но единократного прочтения не все становится очевидным.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Могу ли я еще раз обсудить с вами эту программу?
— Конечно, мой мальчик. Приходи, если старый бесполезный Ирвин тебе еще понадобится.
Лукавство приподняло складки усталого рта.
Глава 22…раскрывай ворота
Тагир.
— Тагир Ракеш Нарад! — гневный голос вывел меня из задумчивости.
— Да! — подскочил я как ужаленный.
— Не изволите ли прекратить витать в облаках на моей лекции, — одернула меня мадам Исс Олеандр, преподаватель истории древних культур.
Эффектная Тиффани в черной шубе, покрытой налетом искрящегося в свете люминесцентных ламп серебра, стояла, расставив лапы на ширине плеч, прожигая во мне дыру взглядом.
— Простите, — еле слышно слетело с губ на выдохе, и я подавленно прижал уши к плечам.
— Лопухи завяли! — громко фыркнул кто-то с первого ряда лекционного зала, все дружно прыснули со смеху.
— Тихо! — оборвала веселье преподаватель и, бросив напоследок предупреждающий взгляд, вернулась к теме лекции…
Я присел на самый край скамьи, на которой с самого начала сидел в одиночестве, и уставился в конспект, что, к моему прискорбию, обрывался после вступительных слов о древних народах долины Сальгур — придется просить списать у одногруппников. Эта перспектива не очень воодушевляла, учитывая, что другие коты все еще смотрели на меня с откровенным пренебрежением и насмешкой.
Я с трудом подавил чуть было не сорвавшийся вздох, но вовремя опомнившись, захлопнул поплотнее рот. Не хватало еще, чтобы меня выгнали и сообщили об этом Ракешу…
После памятного визита подлого родственника (или знакомого, я так и не понял) в наш дом, мы со Старшим больше не разговаривали. Он вскакивал рано утром и садился за свои бумаги, разбросанные по всей спальне. Затем собирал их в охапку и куда-то уносился, не считая нужным даже сообщить мне об этом и уж, конечно, не предупреждая о том, во сколько вернется. Поэтому вчера, подогревая котлеты с рисом в четвертый раз, я все-таки умудрился их подпалить, проснувшись только когда с кухни потянуло горелым.
Но я зря беспокоился. Старший приполз домой еле живой и, усевшись на кухонный стул, начал бездумно запихивать еду в рот, уставившись в пространство задумчивым взглядом. Длинные усы и заостренные кончики ушей неустанно подрагивали; иногда он замирал и даже прекращал жевать, но через минуту или дольше снова оттаивал, возвращаясь к унылому ужину без основного блюда.
Старший явно не горел желанием говорить со мной… Да и о чем? До моих слов ему нет никакого дела, а свои домашние обязанности я стараюсь исполнять прилежно. Значит, и говорить со мной совсем не обязательно…
— Элла, — подошел я к одногруппнице после занятия.
Пятнистая бурмилла перевела на меня недоуменный взгляд янтарных глаз.
— Ты не могла бы одолжить мне конспект сегодняшней лекции, — как можно тише попросил я, застенчиво стреляя взглядом вокруг и надеясь, что мы не привлекаем внимания.
Бурма недовольно вздохнула и тоже зыркнула по сторонам. Пара котов не спешила покидать своих столов, несмотря на то, что вещи были давно собраны.
— У меня почерк непонятный, — отведя глаза, ответила кошечка, — и я не все внимательно записывала.
— Ничего. Я буду рад тому, что сумею разобрать.