— Ну да. Жизнь сейчас такая, всем кушать хочется. Что, очень деньги нужны? — спросил он. Я кивнул.
— Знаешь что, — чуть помедлив, сказал он. — Здесь немного не те условия. Пригласи-ка ты меня в гости. Посидим, перекусим, посплетничаем про жизнь, про деньги. Номер не поменял? — Я ответил отрицательно. — Так я тебе вечером позвоню.
И он ушел. А я, восхищенно покачивая головой, вышел на улицу.
Ну, Баррат, ну, пройдоха! Напросился на ужин, я даже не понял как. Что ж, придется его принять. И накормить. Ладно, с меня не убудет. А вдруг он действительно сможет помочь?
Бывший сокланник пришел в восемь вечера. Восхищенно цокая языком, обошел квартиру, отдал должное приготовленному Таги ужину, рассказал новости о наших общих знакомых. И только после десерта перешел к делу.
Оказалось, что льготные кредиты действительно есть. Но не всегда и не для всех. Только по рекомендации проверенного клиента или поручительству сотрудника банка. Такого, к примеру, как Баррат. И он прямо сейчас, руководствуясь исключительно благими намерениями, готов за меня поручиться.
— И все-таки, что ты хочешь? — устав от его красноречия, спросил я. — Я же тебя не один год знаю, ты никогда ничего просто так не делаешь.
— Ну должен же был я проверить тебя на устойчивость, — усмехнулся он, провожая взглядом уносящего посуду Тагира. — Хороший у тебя мальчик.
— Баррат!
— Ладно-ладно, — он прижал руки груди. — Десять процентов меня вполне устроит.
Я задумался. Десять тысяч сумма немаленькая. Но если я пойду официальным путем, то траты будут намного больше. И свой человек в банке тоже не помешает. С одной стороны, условия более чем выгодные, с другой — Баррат это Баррат.
— Ты подумай, — сказал он, подметив мои метания. — Хорошо подумай. А завтра позвонишь и скажешь, что надумал. Только не тяни с ответом, сам понимаешь, вопрос деликатный.
Я проводил Джемали до дверей дома, вернулся в квартиру. Постоял у стены, задумавшись, потом пошел на кухню. Да или нет, принять или отказаться — я не знал ответа.
Тагир стоял у раковины, намывая посуду. Может, у него спросить, как в детской игре — да-нет, черное-белое.
Я не успел. Таги повернул ко мне насупившуюся мордашку.
— Этот ваш родственник, он все врет, — выпалил котенок на одном дыхании.
Глава 21 Западня
Тагир.
Я едва смог выносить дурно пахнущую ложь, распространяющуюся по квартире словно удушливый дым. Но помня прошлый урок, я не стал уличать в неправде гостя Ракеша в лицо, хотя очень хотелось, чтобы он захлопнул свой мерзкий рот и не осквернял уши честных котов.
Он не понравился мне сразу, как только переступил порог нашего дома. А после сверлил меня насмешливым взглядом, стоило Ракешу отвернуться. Точно так же, как смотрели на меня многие в академии. Презрительно, но с любопытством, наверное, в надежде укусить побольнее исподтишка.
Все время, пока я накрывал на стол и прислушивался, я думал над тем, чтобы вовсе промолчать, раз уж Старший глух к моим словам. Мне бы следовало просто прикусить язык и позволить ему разбираться с родственником и грядущими проблемами самостоятельно, но… Но ведь я теперь его семья.
Мне стоило огромных усилий дождаться пока пришлый кот покинет нашу квартиру, а затем я сказал, что должен был, зная, что может произойти.
— Этот ваш родственник, он все врет! — пылая негодованием, выпалил я.
«Интер-р-ресно… Ну что же, пусть будет засчитано. Пять.»
Готов поклясться, что в глазах Старшего сверкнула зеленая молния, его тело чуть заметно напряглось, выдавая смену настроения, но пока он находил силы сдерживаться.
— Таг-гир, — он протяжно выдохнул, раздувая ноздри, словно бык. — Нельзя. Говорить. Такое. Без. Оснований.
Я опустил взгляд, вернувшись к мытью посуды, намеренно не воспользовавшись машиной — другого способа справиться с эмоциями и не накинуться на этого подлеца Баратта я не нашел. С тем усердием, с которым я тер уже давно чистую тарелку, я рисковал проделать в ней дыру, но меня мало волновало, как это выглядит со стороны. Щеки пылали, обида сдавила горло.
Я не ждал конечно же, что он поверит, но… но слезы застили глаза.
— Тагир. Почему ты каждый раз обвиняешь кого-то во лжи? С Ларитой ты оказался прав, но ведь мы оба понимаем, что это была чистая случайность.
Резко поставив тарелку в сушку, я схватился за нее обеими лапами. Я задыхался не от нехватки воздуха, от боли.