Я качнул головой в сторону Бардела, который сидел у противоположной стены, поглаживая чашку с кофе, и выглядел обиженным.
— Чем он занимается?
— Ну, это Бардел. Временный сотрудник; он использовался как вспомогательный вектор при имитациях во время эксперимента. Что-то вроде актера, если можно его так назвать.
— Все это как часть машины сновидений?
— Ма…? О, да, очень подходящее название, Джим.
— Как она работает?
Он уставился на меня.
— Ты имеешь в виду…?
— Просто представь, что я все забыл.
— Да. Ну, тогда… ах да… это просто относится к первому запуску механизма сновидений для стимулирования визуальных, обонятельных и слуховых зон подкорки головного мозга в соответствии с предварительно обусловленной закодированной символикой, чтобы создать желаемые галлюцинаторные ощущения. Программа имитаций расположена в примыкающей ком…
— Покажите ее мне.
— Зачем… конечно, Джим. Сюда, пожалуйста.
Он подошел к пустой стене и нажал кнопку, ровная серая панель раздвинулась в две стороны, открыв вход в убогую гостиничную комнату с латунной кроватью и разбитыми окнами.
Он заметил, что я обратил на это внимание, и притворно засмеялся.
— Пару раз ты продемонстрировал ярость, Джим…
— Вы всегда называли меня Джим?
— Я. — Он остановился и сверкнул глазами, его челюсти слегка сжались. — Прошу прощения, сэр, — сказал он сухо. — Полагаю, что во время этих напряженных часов я непроизвольно отступил от протокола.
— Я просто поинтересовался, — сказал я. — Покажите мне остальное.
Он провел меня через конференц-зал, совсем не такой плюшевый при хорошем освещении, по улицам — картон и алебастр, меблированным комнатам. Все очень примитивное, сляпанное наспех, чем нельзя было одурачить и слепца.
— Все, что требовалось, — важно объяснял Ван Ваук, — это стимул для запуска; все остальное поставляло ваше подсознание.
Череда кабинетов заканчивалась тяжелой пожарной лестницей.
— Наши помещения заканчиваются здесь, — сказал Ван Ваук. — Дальше — все принадлежит другому учреждению.
Обратный путь пролегал через сцену на складе. Я толкнул носком ботинка сломанный манекен, похожий на Бардела.
— Для чего это?
Казалось, мой вопрос был для него сюрпризом.
— Это? О, сначала мы надеялись использовать манекены; но вскоре определили, что необходимы живые актеры. — Он подвигал челюстями. — Человеческое существо — довольно сложно устроенный механизм; его нелегко подменить.
— Что-то не укладывается в нарисованную вами картину. Ведь я лежал связанным в соседней комнате?
— О, это произошло в конце. После того, как вы, э… вышли из-под контроля. Начинали мы с вами в амбулаторном состоянии под легким наркозом.
— Как давно начался эксперимент?
Ван Ваук посмотрел на часы с дорогим ремешком на толстой волосатой руке.