Когда день воцаряется над прерией, кажется, что ночи здесь никогда не бывает. Абигейл казалось, что она всегда была лишь заказанной по почте невестой на пути в Техас, где мужчинам нужны женщины для облагораживающего воздействия.
Где-то на полпути она заметила нечто вдали. Она рукой прикрылась от солнца и привстала рядом с кучером.
— Что это там?
— Стадо коров.
— Коров? — с недоверием повторила она.
— Разве там, откуда вы едете, не было коров, мисс?
— Но их пасут.
То ли путь дилижанса проходил через стадо, то ли само стадо приблизилось, Абигейл вдруг увидела вблизи грязных, косматых животных — огромные рога, проплешины на спинах, толстые вспученные бока. Некоторые из них какое-то время пытались не отставать от дилижанса, но, конечно, угнаться за лошадьми не смогли и быстро отстали.
Потом Абигейл заметила раздутые туши вдоль дороги.
— Как они умирают?
— Как все другие, — кучер оказался человеком немногословным. Все же он добавил, — Как вы и я.
— Вон еще одна.
— Ага.
— Но что их убивает?
— Мухи.
— Мухи-убийцы? Мне это трудно представить.
Она на самом деле не могла этого представить, при одной мысли о смерти холодок заползал в ее грудь. Однако она жаждала подробностей.
— Как могут мухи убивать коров?
Кучер пожал плечами:
— Они выбирают самых слабых.
— Как? — настаивала Абигейл.
— Они выбирают самое слабое или больное животное и преследуют, пока оно не упадет.
Абигейл вздрогнула.
Несколько миль они ехали молча, не произнося ни слова. Куда бы ни взглянула Абигейл, всюду видела она формы жизни, никогда раньше ею не виденные: растения, выглядевшие, как скелеты, птиц с невероятным размахом крыльев, — пугающий дикий ландшафт.
Лошади с разбегу влетели в узкий и мелкий ручей, с трудом замедлили свой бег, дилижанс едва не опрокинулся. Хотя Абигейл и держалась за поручень обеими руками, она не удержалась и соскользнула с сиденья. Копыта лошадей и колеса дилижанса почти не подняли брызг — воды в ручье почти не было. Лошади с грохотом выволокли дилижанс на противоположный берег ручья, и Абигейл снова уселась на свое место…
Вдоль ручья росли деревья, целая зеленая рощица, поразительная и чудесная. Кучер указал направо:
— Кладбище…
Действительно. Холмики, три невысоких холмика, грязная, скудная трава прерий и три непомерно больших иссушенных креста.
— Семья, — сообщил кучер. — Мать и трое детей. Так далеко забрались.
— Откуда ты знаешь?